А. Дж. Тойнби

"Постижение истории"

A.J.Toynbee

A STUDY of 1934-1961

Сборник

 

Т 50 Постижение истории: Пер. с англ. /Сост. Огурцов А. П.; Вступ. ст. Уколовой В. И.; Закл. ст. Рашковского Е. Б.— М.: Прогресс, 1991.— 736 с.

Сборник представляет собой первую попытку последовательного изло­жения на русском языке всемирно известной теории исторического развития А. Дж. Тойнби.

© Перевод на русский язык, составление, всту­пительная и заключительная статьи, научный комментарий — издательство «Прогресс», 1991.

 

СОДЕРЖАНИЕ. 4

АРНОЛЬД ТОЙНБИ И ПОСТИЖЕНИЕ ИСТОРИИ.. 5

Введение. 10

ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ ИСТОРИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ.. 10

Примечения. 16

Комментарии. 16

ПОЛЕ ИСТОРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ.. 18

Пространственное расширение поля нашего исследования. 26

Расширение поля во времени. 31

Примечания. 37

Комментарии. 37

СРАВНИТЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ ОБЗОР ОБЩЕСТВ ОДНОГО ВИДА.. 43

Православное христианское общество. 43

Иранское и арабское общества. 45

Сирийское общество. 47

Примечения. 52

Комментарии. 53

Индское общество. 61

Древнекитайское общество. 62

Реликтовые общества. 63

Минойское общество. 64

Примечения. 68

Комментарии. 68

Шумерское общество. 76

Хеттское общество. 79

Вавилонское общество. 81

Андское общество. 83

Юкатанское, мексиканское и майянское общества. 85

Египетское общество. 86

Примечения. 87

Комментарии. 87

ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ОБЩЕСТВ ДАННОГО ВИДА.. 92

Таблица 1. 93

СРАВНИМОСТЬ ДАННОГО ВИДА.. 95

Ложность концепции "единства цивилизации". 96

Философский аспект временных координат обществ данного вида. 99

Философский аспект эквивалентности обществ данного вида. 100

Сравнимость "фактов" при исследовании цивилизаций. 101

Примечения. 103

Комментарии. 103

Часть 1. ПРОБЛЕМА ГЕНЕЗИСА ЦИВИЛИЗАЦИЙ.. 104

Таблица 2. 104

Примечания. 105

Комментарии. 105

ПРИРОДА ГЕНЕЗИСА ЦИВИЛИЗАЦИЙ.. 106

Комментарии. 107

ПРИЧИНА ГЕНЕЗИСА ЦИВИЛИЗАЦИЙ.. 107

Негативный фактор. 107

Позитивные факторы: раса и среда. 107

Раса. 108

"Нордический человек". 109

Раса и цивилизация. 110

Таблица 3. 111

Среда. 112

Примечания. 116

Комментарии. 116

ВЫЗОВ-И-ОТВЕТ.. 119

Действие вызова-и-ответа. 119

Вызовы и ответы в генезисе цивилизаций. 124

Генезис египетской цивилизации. 124

Генезис шумерской цивилизации. 125

Генезис китайской цивилизации. 125

Генезисы майянской и андской цивилизаций. 126

Генезис минойской цивилизации. 126

ОБЛАСТЬ ВЫЗОВА-И-ОТВЕТА.. 128

"Полные паруса", или "Слишком хорошая земля". 128

Возвращение природы.. 129

Центральная Америка. 130

Цейлон. 130

Северо-аравийская пустыня. 130

Остров Пасхи. 131

Примечания. 133

Комментарии. 133

СТИМУЛ СУРОВЫХ СТРАН.. 137

Эгейские берега и их континентальные внутренние земли. 137

Аттика и Беотия. 138

Эгина и Аргос. 139

СТИМУЛ НОВЫХ ЗЕМЕЛЬ.. 140

ОСОБЫЙ СТИМУЛ ЗАМОРСКОЙ МИГРАЦИИ.. 142

СТИМУЛ УДАРОВ. 146

СТИМУЛ ДАВЛЕНИЙ.. 148

Русское православие. 148

Примечания. 150

Комментарии. 150

ШЕСТЬ ФОРПОСТОВ В ИСТОРИИ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ... 153

Западный мир против континентальных европейских варваров. 153

Западный мир против Московии. 157

Западный мир против Оттоманской империи. 158

Примечания. 164

Комментарии. 164

Западный мир против дальнезападного христианства. 169

Западный мир против Скандинавии. 170

Западный мир против сирийского мира на Иберийском полуострове. 173

СТИМУЛ УЩЕМЛЕНИЯ. 175

Природа стимула. 175

Миграция. 176

Рабство. 176

Каста. 178

Религиозная дискриминация. 179

Комментарии. 180

ЗОЛОТАЯ СЕРЕДИНА.. 182

Закон компенсаций. 182

Что делает вызов чрезмерным?. 185

Сопоставление по трем параметрам.. 189

Комментарии. 189

Часть 2. РОСТ ЦИВИЛИЗАЦИЙ.. 191

ПРОБЛЕМА РОСТА ЦИВИЛИЗАЦИЙ.. 191

ПРИРОДА РОСТА ЦИВИЛИЗАЦИЙ.. 215

ПРОЦЕСС РОСТА ЦИВИЛИЗАЦИЙ.. 220

КРИТЕРИЙ РОСТА.. 220

АНАЛИЗ РОСТА.. 251

ОТНОШЕНИЕ МЕЖДУ РАСТУЩИМИ ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ И ИНДИВИДАМИ.. 251

УХОД-И-ВОЗВРАТ.. 260

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ МЕЖДУ ИНДИВИДАМИ В РАСТУЩИХ ЦИВИЛИЗАЦИЯХ.. 265

ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ В ХОДЕ РОСТА.. 282

НАДЛОМЫ ЦИВИЛИЗАЦИЙ.. 288

УБЕДИТЕЛЕН ЛИ ДЕТЕРМИНИЗМ?. 288

Часть 3. РАСПАДЫ ЦИВИЛИЗАЦИЙ.. 325

КРИТЕРИЙ РАСПАДА.. 325

ДВИЖЕНИЕ РАСКОЛА-И-ПАЛИНГЕНЕЗА.. 328

РАСКОЛ В СОЦИАЛЬНОЙ СИСТЕМЕ. 331

ВНУТРЕННИЙ ПРОЛЕТАРИАТ.. 333

ВНЕШНИЙ ПРОЛЕТАРИАТ.. 339

РАСКОЛ В ДУШЕ. 344

АРХАИЗМ... 393

ФУТУРИЗМ... 404

РАЗРЫВ С НАСТОЯЩИМ.. 405

ОТРЕШЕНИЕ. 413

ПРЕОБРАЖЕНИЕ. 417

ПАЛИНГЕНЕЗ. 421

АНАЛИЗ РАСПАДА.. 422

РИТМЫ РАСПАДА.. 443

Часть 4. УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ГОСУДАРСТВА.. 451

ЦЕЛИ ИЛИ СРЕДСТВА?. 451

УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ГОСУДАРСТВА КАК ЦЕЛИ.. 453

МИРАЖ БЕССМЕРТИЯ. 453

УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ГОСУДАРСТВА КАК СРЕДСТВА.. 465

ЦЕНА ЭВТАНАСИИ [+1] 465

ПРОВИНЦИИ.. 470

СТОЛИЦЫ... 473

Часть 5. ВСЕЛЕНСКИЕ ЦЕРКВИ.. 478

ЦЕРКОВЬ КАК "РАКОВАЯ ОПУХОЛЬ". 478

ЦЕРКОВЬ КАК "КУКОЛКА". 480

ЦЕРКОВЬ КАК ВЫСШИЙ ВИД ОБЩЕСТВА.. 483

ЦИВИЛИЗАЦИЯ КАК РЕГРЕСС.. 489

ВЫЗОВ ВОИНСТВЕННОСТИ НА ЗЕМЛЕ. 491

Комментарии. 497

Часть 6. ГЕРОИЧЕСКИЕ ВЕКА.. 498

ВАРВАРСКОЕ ПРОШЛОЕ. 498

ОБРАЗ РЕАЛЬНОСТИ.. 507

КОНТАКТЫ МЕЖДУ ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ В ПРОСТРАНСТВЕ. 509

СОВРЕМЕННЫЙ ЗАПАД И РОССИЯ. 514

СОВРЕМЕННЫЙ ЗАПАД И ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ. 518

КОНТАКТЫ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА.. 522

СОЦИАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ КОНТАКТОВ МЕЖДУ СОВРЕМЕННЫМИ ДРУГ ДРУГУ ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ   530

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ КОНТАКТОВ МЕЖДУ СОВРЕМЕННЫМИ ДРУГ ДРУГУ ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ   537

КОНТАКТЫ ЦИВИЛИЗАЦИЙ ВО ВРЕМЕНИ.. 547

РЕНЕССАНС ИНСТИТУТОВ, ПРАВОВЫХ СИСТЕМ И ФИЛОСОФИИ.. 547

РЕНЕССАНСЫ ЯЗЫКА, ЛИТЕРАТУРЫ И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА.. 552

РЕЛИГИОЗНЫЕ РЕНЕССАНСЫ.. 557

Комментарии. 560

Часть 7. ВДОХНОВЕНИЕ ИСТОРИКОВ.. 562

ВЗГЛЯД ИСТОРИКА.. 562

ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬ ФАКТОВ ИСТОРИИ.. 563

Восприимчивость. 563

Любопытство. 564

Блуждающий огонек всеведения. 569

ИМПУЛЬС К ИССЛЕДОВАНИЮ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ ФАКТАМИ.. 575

Критические реакции. 575

Творческие ответы.. 579

ЧИТАЕМ ТОЙНБИ... 582

НАУЧНЫЙ КОММЕНТАРИЙ.. 591

ВВЕДЕНИЕ. 591

СОДЕРЖАНИЕ. 592

 

 

АРНОЛЬД ТОЙНБИ И ПОСТИЖЕНИЕ ИСТОРИИ

Конец века, а тем более конец тысячелетия располагает к раз­мышлениям о смысле истории. Человечество вглядывается в про­шлое, чтобы найти в нем знаки будущего. Довольно громко зву­чат голоса, предрекающие конец истории,— будь то о свершении апокалиптических пророчеств или же о достижении ею некоего стабильного состояния, порожденного успехами западного либе­рализма и демократии и способного субстантивировать настоя­щее, отбрасывая извечное перетекание истории из прошлого в бу­дущее (вспомним хотя бы нашумевшую концепцию американско­го ученого Фрэнсиса Фукуямы, за которой как бы проступает тень великого Гегеля). Однако в конечном итоге пристальное, можно сказать судорожное, вглядывание в прошлое — необходимый эле­мент самоутверждения человечества в его новом обретении наде­жды, почти утраченной в двадцатом веке, принесшем невиданные ранее революционные потрясения и кровавые войны, геноцид и экологический кризис, поставившем народы и каждого человека на грань выживания, но на своем излете все же извлекшем из пла­мени разрушения тепло гуманизма, свет прозрения, предузнание возможности продолжения жизни и движения истории, но уже не как колесницы Вишну, безжалостно уничтожающей все на своем пути, а как поля реализации феномена человека в духовно и социа­льно конвергируемом мире, становящегося фактором поистине космической эволюции.

Какое же место в этом всматривании в историю могут занять размышления английского мыслителя Арнольда Тойнби (1889— 1975), уже давно признанного одним из «столпов» философии истории, возвеличенного и осмеянного, а сегодня кажущегося почти старомодным в своей академической респектабельности? К сожалению, русский перевод главного труда Тойнби "A Study of History" (точнее, извлечений из него) выходит с большим запоз­данием, хотя имя английского мыслителя уже много десятилетий занимало прочное место в курсах истории философии, препода­вавшихся в наших вузах, в которых считалось хорошим тоном ру­гать его как «представителя буржуазной истории и социологии», вслед за Шпенглером стремившегося «переосмыслить все обще­ственно-историческое развитие человечества в духе теории круго­ворота локальных цивилизаций», при этом подчеркивалось, что

5

он «стремился дать идеалистический ответ на позитивистский эволюционизм», а также оказал большое влияние на философ­скую и историческую мысль Запада. Словом, к Тойнби у нас отно­сились почти хорошо, если учитывать контекст все нараставшей и обострявшейся критики «буржуазного сознания» и «буржуазной науки».

К слову сказать, концепция Тойнби, поражавшая грандиозно­стью замысла и непоследовательностью исполнения, отнюдь не­однозначно воспринималась на Западе. Например, крупнейший французский историк Люсьен Февр, один из основателей влияте­льнейшего направления исторической науки, называющегося иногда «школой "Анналов"», не без издевки писал об «обольсти­тельном историке-эссеисте», труд которого порождает «чувство сенсации, вызванное у доверчивого читателя внушительным обзо­ром всех этих тщательно пронумерованных цивилизаций, кото­рые, подобно сценам мелодрамы, сменяют одна другую перед его восхищенным взором; неподдельный восторг, внушенный этим фокусником, который с такой ловкостью жонглирует народами, обществами и цивилизациями прошлого и настоящего, тасуя и перетасовывая Европу и Африку, Азию и Америку. Но если не поддаться искусительным чарам, если отвергнуть сентименталь­ную позицию верующего, присутствующего при богослужении, если беспристрастно взглянуть на идеи Тойнби и на выводы из них — то что нового мы, историки, увидим во всем этом?.. Тойнби просто присоединяет голос Англии к французским голосам. И нам принадлежит право судить, в какой степени этот голос вы­деляется в британском мире на фоне прочих голосов. В нашем ми­ре его обладатель может рассчитывать разве что на место среди хористов». Это высказывание служит еще одним свидетельством того, сколь пристрастными могут быть выдающиеся ученые в оценке друг друга и своих национальных исторических школ. Однако если одни усматривали в Арнольде Тойнби лишь зауряд­ного толкователя общеизвестных истин, то другие провозглаша­ли его пророком нового видения истории, а в сущности, и в том и в другом случае ускользало главное — реальное понимание истории в интерпретации английского историка. Впрочем, спра­ведливости ради надо заметить, что Тойнби и не пытался отлить свое понимание в чеканную форму. Оно скорее сквозит сквозь переплетение понятий и подходов, набегающих друг на друга и «затемняющих» основание русла, по которому устремляется мысль ученого.

Итак, свое главное сочинение Тойнби назвал "A Study of Histo­ry". Проще всего, придав ему школьный смысл, перевести его как «Изучение истории» или, слегка академизировав, как «Исследова­ние истории». Но с первых же страниц становится ясно, что о ка­ком-либо изучении, основанном на детальном анализе, или об ис­следовании в привычном смысле можно говорить лишь весьма относительно. Мысли, концепции, определения, факты, страны

6

и народы, прошлое и будущее сливаются в сложнейший узор, ско­рее указывающий на присутствие тайны, чем придающий чет­кость и последовательность изложению событий прошлого. Начи­ная с 21 цивилизации, Тойнби к концу своего многотомного сочи­нения по ходу дела утрачивает 8, но, кажется, не дает себе труда за­метить потерю, увлекаемый потоком осмысления движения или неподвижности истории. Очевидно, что такой труд почти невоз­можно назвать научным исследованием в классическом варианте. Однако, чем больше читатель углубляется в него, тем сильнее его охватывает чувство, что в данном случае речь идет не столько о рациональном познании, сколько о постижении, сочетающем логическое осмысление, интуицию и даже прозрение. Сам Тойнби как бы вскользь замечает: «Почему мы должны считать, что науч­ный метод, созданный для анализа неодушевленной природы, мо­жет быть перенесен в историческое мышление, которое предпола­гает рассмотрение людей в процессе их деятельности? Когда про­фессор истории называет свой семинар «лабораторией», разве он не отгораживает себя тем самым от естественной среды? Оба на­звания — метафоры, но каждая из них уместна лишь в своей обла­сти. Семинар историка — это питомник, в котором живые учатся говорить живое слово о живых... Нам достаточно хорошо извест­но, и мы всегда помним так называемое «патетическое заблужде­ние», одухотворяющее и наделяющее жизнью неживые объекты. Однако теперь мы скорее становимся жертвами противоположно­го — «апатетического заблуждения», согласно которому с живы­ми существами поступают так, словно они — неодушевленные предметы». Так что же, Тойнби — сторонник интуитивизма? Если да, то не в привычном для нас смысле, а в том же смысле, в каком им был Аврелий Августин, создатель европейской, христианской философии истории, в основу которой был положен оригиналь­ный метод рационалистического интуитивизма, использованный затем и такими великими философами-систематизаторами, как Фома Аквинский или Гегель, хотя их более привычно и числят среди рационалистов преимущественно (если не исключительно) логического толка.

Сегодня многие ищут правду истории, лучшие религиозные мыслители стремились к постижению истины, для которой прав­да была лишь обликом. Для секуляризированного, а тем более для материалистического сознания невозможность достижения абсолютной истины была столь очевидна, что порой носители этих форм сознания вообще отказывались от поисков истины, за­меняя ее мыслительными стереотипами, в результате чего «деми­фологизированная» история превратилась в иллюстрацию к дог­матизированной схеме. Это не означает, что адекватное познание истории невозможно на путях ее материалистического понима­ния, но указывает на то, что само это понимание не должно быть линейным и однозначным, претендующим на исключительность.

Тойнби — мыслитель религиозный, а точнее — христианский.

7

Для религиозного сознания истина могла быть дана в Открове­нии либо постигнута разумом, лучшим же было сочетание этих двух возможностей. История — дело рук Творца, осуществленное через существование человека и человечества, но, постигая ее, историк тоже становится сопричастным процессу творения. По­добно тому как божественное провидение (и даже предопределе­ние) для христианина не исключает свободы человеческой воли, для Тойнби признание божественного творения истории не унич­тожает роли историка как со-творца прошлого, ибо лишь в про­цессе со-творения может быть выявлен момент истины. Отсюда столь показательное для Тойнби преобладание синтеза над анали­зом, отсюда его тяга к универсализму (хотя его, как это ни пара­доксально, чаще упрекали в раздроблении, локализации истории). Последнее, как нам кажется, из нежелания или неспособности уви­деть подлинную диалектику в характерном для метода Тойнби соединении того, что кажется несочетаемым. Действительно, он противник интерпретации истории как процесса движения в его классическом варианте. Не случайно он отвергает непрерывность истории, построенную по аналогии с представлениями классиче­ской физики. Для него не столь убедительна и другая аналогия — непрерывность истории как непрерывность Жизни, хотя она и представляется Тойнби более органичной.

В сущности, бытие общества для Тойнби есть проявление Жи­зни как элемента бытия универсума. Он, однако, не опускается до банального указания в этой связи на сложность социальной жи­зни. Его мысль совершает движение, с одной стороны, возвра­щающее нас к классической философии древности, а с другой — устремляющееся к современной релятивистской теории. Непре­рывность истории, как и непрерывность пространства-времени, есть для Тойнби «перетекание» дискретности существования чело­вечества. Каждый момент движения представляет собой поро­ждающее начало следующего и в то же время некую самоопреде­ляемую, внутренне завершенную целостность. Тойнби размы­шляет: «Мы вряд ли поймем природу Жизни, если не научимся выделять границы относительной дискретности вечно бегущего потока — изгибы живых ее струй, пороги и тихие заводи, взды­бленные гребни волн и мирную гладь отлива, сверкающие кри­сталлами торосы и причудливые наплывы льда, когда мириадами форм вода застывает в расщелинах ледников. Другими словами, понятие непрерывности имеет значение только как символический умозрительный образ, на котором мы вычерчиваем восприятие непрерывности во всем реальном многообразии и сложности. По­пробуем применить это общее наблюдение к постижению исто­рии. Предполагает ли термин «непрерывность истории» в обще­принятом смысле, что масса, момент, объем, скорость и направ­ление потока человеческой жизни постоянны или если не букваль­но постоянны, то изменяются в столь узких границах, что поправ­кой можно пренебречь? Если этот термин предполагает имплика-

8

ции такого рода, то, как бы это ни было привлекательно, мы при­дем к серьезным ошибкам».

Из подобного рода рассуждений методологического характе­ра у Тойнби вытекает предположение об определяющем значении для исторического исследования категорий пространства-времени. Однако, промелькнув блистательной догадкой, она вдруг распадается путаницей довольно банальных понятий. Пре­дощутив время как пространство исторической жизни, Тойнби как бы испытывает робость перед этой мыслью. Историю-путь, историю-жизнь, а следовательно, и истину истории он дробит на локальные (в самом непосредственном значении этого термина) цивилизации, общества, тем самым впадая в разобщение с объек­том познания, делая невозможным то, что он сам же и провозгла­сил в качестве главной цели,— постижение тайны мировой исто­рии, становясь пленником осуждаемой им рационалистической отвлеченности и онтологизируя собственные гносеологические модели.

История существует там, и только там, где есть время. Вспом­ним, например, что, согласно христианским представлениям, со­бственно человеческая история началась не с момента сотворения человека, ибо райское его существование протекало вне сущност­ных изменений, т. е. вне истории, а с момента грехопадения, непо­виновения божественной воле, после которого человек низвергае­тся в поток времени, становится смертным. Не случайно у отцов церкви происходит отождествление меры времени «секулум» (сто­летие) с понятием мира, мирского существования.

Время есть то поле, в котором и благодаря которому происхо­дит смена состояний человеческого общества, а ведь именно через нее проявляется содержание истории. Для историка эти различ­ные состояния бывают не только связаны, но и совмещены, про­шлое и настоящее оказываются реально сосуществующими. Оста­ваясь неподвижным в пространстве, он аккумулирует историче­ское время, умещая мгновения, века, тысячелетия в своей времен­ной реальности. Не случайно древние называли историка «пере­датчиком времени» (translator temporis), ибо он был не только хранителем, но и организатором времени как условного истори­ческого пространства. Исключительное значение в этом процессе «передачи» времени Тойнби отводит памяти, тем самым указывая на глубочайшую естественность связи истории как сферы нако­пления и развития человеческого опыта и памяти как средства упорядочения времени. В этом английский мыслитель выступает как продолжатель очень древней европейской интеллектуальной традиции, вспомним, что и в функции богини памяти Мнемозины входило управление временем. В то же время Тойнби поддержал идею, столь характерную для мышления XX века, отражающую осознание отношения времени к биологической, а затем и социа­льной эволюции, идею, одной из модификаций которой является

9

гипотеза о смене биосферы ноосферой, представленная у Вернад­ского, Ле Руа и Тейяра де Шардена.

Локальные цивилизации — вехи времени, а не острова замкну­той в самой себе истории. Разомкнутая История есть аналог раз­омкнутой Вселенной. Она открыта постоянно расширяющемуся и углубляющемуся постижению. В этой связи Тойнби развивает концепцию «интеллигибельного поля» исторического познания. Он осуществляет сопряжение онтологического и гносеологическо­го, утверждая познаваемость сущностных аспектов истории через проявление их в существовании различных обществ, «границы ко­торых были приблизительно установлены с учетом исторического контекста данной страны, представляют собой к настоящему вре­мени общества с более широкой протяженностью как в простран­стве, так и во времени, чем национальные государства, города-государства или какие-либо другие политические союзы... В свете этих выводов можно сделать еще ряд заключений, подходя к истории как к исследованию человеческих отношений. Ее под­линный предмет — жизнь общества, взятая как во внутренних, так и во внешних ее аспектах. Внутренняя сторона — есть выражение жизни любого данного общества в последовательности глав его истории, в совокупности всех составляющих его общин. Внешний аспект — это отношения между отдельными обществами, развер­нутые во времени и пространстве».

Углублением в конкретное познается сущностное в истории, в основе которой заложен вселенский разум, божественный за­кон — Логос. Истина выявляется в диалоге человечества с ним, точнее — в Ответе на его Вызов. Этот пункт концепции Тойнби иногда подвергался ироничной критике, особенно в части кон­кретно-исторических «облачений» Вызова. Так, например, извест­ный советский историк Л. Н. Гумилев писал в своей монографии «Этногенез и биосфера Земли»: «...по А. Тойнби, Австрия потому перегнала в" развитии Баварию и Баден, что на нее напали турки. Однако турки сначала напали на Болгарию, Сербию и Венгрию, и те ответили на вызов капитуляцией, а Австрию отстояли гусары Яна Собесского. Пример говорит не в пользу концепции, а против нее». Согласимся, что небрежность, с которой Тойнби иллюстри­рует Вызовы и Ответы на конкретной исторической почве, мо­жет дать повод для иронии. Однако для понимания концепции английского философа очень важно попытаться осмыслить, что же скрывается за каждым конкретным проявлением Вызова. Для этого нам снова придется вернуться к исходным моментам христианской философии истории.

До грехопадения, т. е. до свершения первого акта свободного выбора человеком, мир был внеисторическим. Человек не был от­делен от Бога, а потому он не нуждался ни в проявлении, ни в осо­знании своей собственной сущности. С момента своего свободно­го выбора он утрачивает свое природное единство с Богом, возни­кает разделенность между Богом и человеком. Бог пребывает

10

в неизменной сфере вечности, человек низвергается в непрерывно меняющийся мир, где правит время. Тем самым первый акт сво­бодного выбора человека открывает путь истории и ставит его в ситуацию диалога с Богом. Этот диалог первоначально запечат­лен в Ветхом Завете, где содержатся и пророчества относительно будущего. Воплощение божественного Логоса в лице Иисуса Хри­ста есть свершение раннего обетования. С этого момента история разворачивается как процесс спасения человечества, которое есть в то же время и все более полное выявление человеческой сущно­сти. Таким образом, по Тойнби, в основе истории лежит взаимо­действие мирового закона — божественного Логоса и человече­ства, которое каждый раз дает Ответ на божественное Вопроша­ние, выраженное в форме природного или какого-либо иного Вы­зова. Постижение истории есть постижение человечеством самого себя и в себе самом божественного Закона и высшего предназначе­ния. Может ли человечество дать один-единственный Ответ на бо­жественное Вопрошание или же оно непрерывно дает разные От­веты? Так, пользуясь специфической терминологией, Тойнби ставит вопрос об альтернативности исторического развития.

Автор «Постижения истории» полагал, что Вызов и Ответ мо­гут быть явлены в различных формах, но все Ответы, по существу, сливаются в один: «Доверяясь зову Господа «чувствовать и нахо­дить вслед за ним» (Деян. VII, 27) ...Возможно, взгляд автора на историю кому-то покажется неточным или даже неверным, но он смеет заверить читателя, что через постижение действительности он пытался постичь Бога, который раскрывает Себя через движе­ние душ, искренне верящих в Него». История, на поверхности явлений обещающая многообразие вариантов, на уровне своего истинного содержания оказывается однонаправленной, ориенти­рованной на постижение Бога через самораскрытие человека. Та­ким образом, тойнбианская концепция истории обретает нравственную интерпретацию. И если Разум компенсировал человеку зависимость от природы, то нравственный закон дал надежду на гармонизацию взаимодействия истории и личности. Утверждение и распространение нравственности возможно через традицию и через мимесис (подражание).

Движение истории определяется полнотой и интенсивностью Ответа на Вызов, мощью Порыва, направленного навстречу бо­жественному Призыву. Рывок вперед способно совершить творче­ское меньшинство, увлекающее за собой инертную массу, способ­ное перенести «божественный закон из одной души в другую». Однако Тойнби предупреждает, что ответственность за надломы ци­вилизаций лежит на совести их лидеров: «Творческие личности в авангарде цивилизации, влияющие на нетворческое большин­ство через механизм мимесиса, могут потерпеть неудачу по двум причинам. Одну из них можно назвать отрицательной, а дру­гую — положительной.

Возможная «отрицательная» неудача состоит в том, что лиде-

11

ры неожиданно для себя подпадают под гипноз, которым они воз­действовали на своих последователей. Это приводит к катастро­фической потере инициативы: «Если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» (Матф. XV, 14).

Власть — это сила, а силу трудно удержать в определенных рамках. И когда эти рамки рухнули, управление перестает быть искусством. Остановка колонны на полпути чревата рецидивами непослушания со стороны простого большинства и страхом ко­мандиров. А страх толкает командиров на применение грубой си­лы для поддержания собственного авторитета, поскольку доверия они уже лишены. В результате — ад кромешный. Четкое некогда формирование впадает в анархию. Это пример «положительной» неудачи, проистекающей из отказа от мимесиса». Многие истори­ческие драмы и трагедии двадцатого века служат подтвержде­нием этого наблюдения Тойнби.

Вызов, остающийся без Ответа, повторяется вновь и вновь. Неспособность того или иного общества в силу утраты творче­ских сил, энергии ответить на Вызов лишает его жизнеспособно­сти и в конце концов предопределяет его исчезновение с историче­ской арены. Распад общества сопровождается нарастающим чув­ством неконтролируемости потока жизни, движения истории. В такие моменты с отрезвляющей ясностью выступает действие исторического детерминизма, и Немезида вершит свой историче­ский суд. Трагедия распада может привести к социальной револю­ции, которая, «не достигнув своей цели, переходит затем в реак­цию». Однако Тойнби полагал, что есть выходы из тупиков исто­рии: «...в наш век главным в сознании обществ является осмысле­ние себя как части более широкого универсума, тогда как особен­ностью общественного сознания прошлого века было притязание считать себя, свое общество замкнутым универсумом». Поиски выхода требуют согласованных решений, основанных на последо­вательной моральной позиции всего человечества или по крайней мере большей его части. Эта идея сохраняет актуальность и в преддверии третьего тысячелетия.

Историческая самобытность Ответов на Вызовы с наиболь­шей полнотой раскрывается в феномене цивилизаций — зам­кнутых обществ, характеризующихся набором определяющих признаков, позволяющих их классифицировать. Шкала крите­риев у Тойнби весьма подвижна, хотя два из них остаются стаби­льными — это религия и формы ее организации, а также «степень удаленности от того места, где данное общество первоначально возникло». Попытка классификации по критерию религии вы­строила следующий ряд: «во-первых, общества, которые никак не связаны ни с последующими, ни с предшествующими общества­ми; во-вторых, общества, никак не связанные с предшествующи­ми, но связанные с последующими обществами; в-третьих, обще­ства, связанные с предшествующими, но менее непосредственной, менее интимной связью, чем сыновнее родство, через вселенскую

12

церковь, связью, обусловленной движением племен; в-четвертых, общества, связанные через вселенскую церковь с предшествую­щим обществом сыновними узами; в-пятых, общества, связанные с предшествующими связью более глубокой, чем отеческо-сыновняя, а именно через передаваемую с незначительными изме­нениями или вообще без них организованную религию правящего меньшинства. Внутри группы родственно связанных обществ мо­жно различить две подгруппы в зависимости от того, принадле­жит ли источник творческой силы внутреннему пролетариату ро­дительского общества, создавшего универсальную церковь, или же этот источник чужеродного происхождения».

Каждое общество проходит стадии генезиса, роста, надлома и разложения; возникновения и падения универсальных госу­дарств, вселенских церквей, героических эпох; контактов между цивилизациями во времени и пространстве. Жизнеспособность цивилизации определяется возможностью последовательного ос­воения жизненной среды и развитием духовного начала во всех видах человеческой деятельности, переносом Вызовов и Ответов из внешней среды внутрь общества. И поскольку Вызовы и Отве­ты на них носят различный характер, постольку цивилизации ока­зываются непохожими одна на другую, но главный Ответ на Вы­зов Логоса определяет сущность единой человеческой цивилиза­ции.

Значение концептуальных построений Тойнби, весьма созвуч­ных размышлениям Шпенглера или Сорокина, конечно же, со­стоит не в их конкретно-историческом содержании, которое ока­зывается весьма условным и схематизированным. Сравнитель­ный метод, при котором Спарта сопоставляется с Германией 30-х гг. XX века, а Ашурбанипал с Людовиком Святым, может вы­звать вполне резонные возражения у профессионального истори­ка. Но никто до Тойнби, пожалуй, не придал такого значения ка­тегории «цивилизация», категории, которая в последние годы приобретает все большее гносеологическое значение и уверенно включается не только в исследовательский инструментарий философов, социологов и историков, но и в духовный арсенал человечества.

Сегодня стало совершенно очевидным, что философия Тойн­би не является ни пророческой, ни безупречной, но без нее невоз­можно представить ментальность XX века. Современник Тойнби немецкий философ Ясперс утверждал: «История имеет глубокий смысл, но он недоступен человеческому познанию». Тойнби по­старался показать доступными ему средствами, что история от­крыта для постижения и что человечество способно дать достой­ный Ответ на вселенский Вызов.

В. И. Уколова

Введение

ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ ИСТОРИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ

В каждую эпоху и в любом обществе изучение и познание истории, как и всякая иная социальная деятельность, подчиняются господствующим тенденциям данного времени и места. В настоящий момент жизнь западного мира определяют два института: индустриальная система экономики и столь же сложная и запутанная политическая система, которую мы называем "демократией", имея в виду ответственное парламентарное представительное правительство суверенного национального государства. Эти два института - экономический и политический - стали господствующими в западном мире на закате прошлого века и дали пусть временное, но все же решение главных проблем того периода. Прошлый век искал и нашел спасение, завещая свои находки нам. И то, что выработанные в прошлом веке институты сохраняются по сей день, говорит прежде всего о творческой силе наших предшественников. Мы живем и воспроизводим свое бытие в индустриальной системе и парламентарном национальном государстве, и вполне естественно, что эти два института имеют существенную власть над нашим воображением и реальными плодами его.

Гуманитарный аспект промышленной системы связан непосредственно с человеком, разделением труда: другой ее аспект обращен к физической среде обитания человека. Задача индустриальной системы заключается в том, чтобы максимально увеличивать свою производительную способность, перерабатывая рукотворными средствами сырье в определенные продукты и вовлекая в этот механически организованный труд большое количество людей. Эта особенность индустриальной системы была осознана западной мыслью еще в первой половине прошлого столетия. Поскольку развитие индустриальной системы опирается на успехи физических наук, вполне естественно предположить, что между индустрией и наукой была некая "предустановленная гармония" [+1].

Если же это так, то не следует удивляться, что научное мышление стало организовываться индустриальным образом. В любом случае это вполне правомерно для науки на ее ранних ступенях-а современная наука весьма молода даже по сравнению с западным обществом,- поскольку для дискурсивного мышления необходимо вначале накопить достаточно эмпирических данных. Однако тот же самый метод в последнее время нашел распространение во многих областях знания и вне сугубо научной среды-в мышлении, которое обращено к Жизни, а не к неодушевленной природе, и, более того, даже в мышлении, которое изучает различные формы человеческой деятельности. Историческое мышление также оказалось захваченным чуждой ему индустриальной системой, а именно в этой сфере, где исследуются отношения между людьми, современная западная промышленная система демонстрирует, что она вряд ли является тем режимом, при котором хотелось бы жить и работать.

Показателен здесь пример жизни и творчества Теодора Моммзена. Молодой Моммзен создал объемный труд, который, конечно, навсегда останется шедевром западной исторической литературы. Его "История Римской республики" была опубликована в 1854-1856 гг. Но едва книга увидела свет, как автор начал стыдиться своего труда и постарался направить свою энергию в совершенно другое русло. Моммзен потратил всю оставшуюся жизнь на составление полного собрания латинских надписей и издание энциклопедического собрания римского конституционного права. В этом Моммзен проявил себя типичным западным историком своего поколения, - поколения, которое ради престижа индустриальной системы готово было превратить себя в "интеллектуальных рабочих". Со времен Моммзена и Ранке историки стали тратить большую часть своих усилий на сбор сырого материала надписей, документов и т. п. и публикацию их в виде антологий или частных заметок для периодических изданий. При обработке собранных материалов ученые нередко прибегали к разделению труда. В результате появлялись обширные исследования, которые выходили сериями томов, что и ныне практикуется Кембриджским университетом. Такие серии-памятники человеческому трудолюбию, "фактографичности" и организационной мощи нашего общества. Они займут свое место наряду с изумительными туннелями, мостами и плотинами, лайнерами, крейсерами и небоскребами, а их создателей будут вспоминать в ряду известных инженеров Запада. Завоевывая царство исторической мысли, индустриальная система породила выдающихся стратегов и, победив, добыла немалые трофеи. Однако вдумчивый наблюдатель вправе усомниться в масштабах достигнутого, а сама победа может показаться заблуждением, родившимся из ложной аналогии.

В наше время нередко встречаются учителя истории, которые определяют свои семинары как "лаборатории" и, возможно не сознавая этого, решительно ограничивают понятие "оригинальное исследование" открытием или верификацией каких-либо фактов, прежде не установленных. Более того, это понятие стало распространяться и на обзоры исторических статей, помещенных в периодических изданиях и сборниках. Налицо явная тенденция недооценивать исторические работы, написанные одним человеком, и эта недооценка особенно заметна, когда речь идет о трудах, касающихся всеобщей истории. Например, "Очерк истории" Герберта Уэллса был принят с нескрываемой враждебностью целым рядом специалистов. Они беспощадно критиковали все неточности, допущенные автором, его сознательный уход от фактологии. Вряд ли они были способны понять, что, воссоздавая в своем воображении историю человечества, Г. Уэллс достиг чего-то недоступного им самим, о чем они и помыслить не смели. Фактически значимость книги Г. Уэллса в более или менее полной мере была оценена широкой читающей публикой, но не узкой группой специалистов того времени.

Индустриализация исторического мышления зашла столь далеко, что в некоторых своих проявлениях стала достигать патологических форм гипертрофии индустриального духа. Широко известно, что те индивиды и коллективы, усилия которых полностью сосредоточены на превращении сырья в свет, тепло, движение и различные предметы потребления, склонны думать, что открытие и эксплуатация природных ресурсов-деятельность, ценная сама по себе, независимо от того, насколько ценны для человечества результаты этих процессов. Для европейцев подобное умонастроение характеризует определенный тип американского бизнесмена, но этот тип, по сути, есть крайнее выражение тенденции, присущей всему западному миру. Современные европейские историки стараются не замечать, что в настоящее время болезнь эта, являющаяся результатом нарушения пропорций, присуща и их сознанию.

Эта готовность гончара превратиться в раба своей глины является столь очевидной аберрацией, что, подыскивая для нее соответствующий корректив, можно и не обращаться к модному сравнению процесса исторического исследования с процессами промышленного производства. В конце концов, и в промышленности одержимость сырьевой базой безрезультатна. Удачливый промышленник - это человек, который первым предвидит экономический спрос на тот или иной товар или услугу и начинает в связи с этим интенсивно перерабатывать сырье, используя рабочую силу. Причем ни сырье, ни рабочая сила сами по себе не представляют для него никакого интереса. Другими словами, он хозяин, а не раб природных ресурсов; он капитан промышленного корабля, прокладывающий путь в будущее.

Известно, что обращение с людьми или животными как с неодушевленными предметами может иметь катастрофические последствия. Почему же нельзя предположить, что подобный образ действия не менее ошибочен и в мире идей? Почему мы должны считать, что научный метод, созданный для анализа неодушевленной природы, может быть перенесен в историческое мышление, которое предполагает исследование людей и их деятельности? Когда профессор истории называет свой семинар "лабораторией", не отгораживается ли он тем самым от своей естественной среды? Оба названия-метафоры, по каждая из них уместна лишь в своей области. Семинар историка-это питомник, в котором живые учатся говорить живое слово о живых. Лаборатория физика является - или являлась таковой до определенного времени - мастерской, в которой из неодушевленного природного сырья изготавливаются искусственные или полуискусственные предметы. Ни один практик, однако, не согласится организовывать питомник на принципах фабрики, равно как фабрику - на началах питомника. В мире идей ученые также должны избегать неверного использования метода. Нам достаточно хорошо известно и мы всегда помним так называемое "патетическое заблуждение" [+2], одухотворяющее и наделяющее жизнью неживые объекты. Однако теперь мы скорее становимся жертвами противоположного - "апатетического заблуждения", согласно которому с живыми существами поступают так, словно они неодушевленные предметы.

Если бы индустриальная система была единственным институтом, определяющим жизнь современного Запада, влияние ее престижа на западное историческое мышление могло бы рухнуть под собственной тяжестью, ибо свойственные ей методы могут применяться к историческому исследованию лишь в крайних случаях необходимого разделения труда. В промышленности человечество признало разделение труда как цену того благополучия, которое оно приносит. Аналогичное мнение распространилось и в области естествознания. Возможно, следует согласиться с А. Бергсоном, который утверждал, что наш интеллект обладает свойством схватывать отдельные проявления физической природы в формах, пригодных для последующего осуществления действий. Однако, даже если в этом заключается оригинальная структура человеческого ума и если другие методы мышления представляются нам неестественными, существует все же человеческая способность, на которую также обратил внимание А. Бергсон, - смотреть на мир не как на неодушевленную природу, а как на целое, с острым ощущением присутствия или отсутствия в нем жизни [*1]. Это глубинное побуждение охватить и попять целостность Жизни имманентно присуще мышлению историков, поэтому разделение труда, характерное для индустриальной системы, действовало столь раздражающе, что они восстали бы против его тирании, если бы не существование в современной западной жизни второго доминирующего института, который оказался в состоянии совместить целостность взгляда на историю с индустриализацией исторического мышления. Таким вторым институтом оказалось "суверенное государство", которое в наш "демократический" век вдохновляется духом национального единства. И вновь мы должны отметить, что институт, доминирующий в определенное время и в определенном обществе, оказывает влияние на мировоззрение и деятельность историков, оказавшихся под его сенью. Дух нации - это закваска для молодого вина в ветхих мехах трайбализма [+3]. Идеал современной западной демократии заключается в том, чтобы наполнить практическую политику христианским чувством всеобщего братства, но в реальности политика оказалась воинственной и наполненной племенными раздорами. Современный западный демократический идеал. таким образом, сводится к попыткам примирить два духа и две силы, которые находятся почти в полной противоположности друг к другу.

Индустриализм и национализм (более, чем индустриализм и демократия) суть две силы, которые фактически господствовали в западном обществе в течение века (приблизительно до 1875 г.). Промышленная революция и нынешняя форма национализма действовали тогда сообща, создавая "великие империи", каждая из которых претендовала на универсальный охват, становясь как бы космосом сама в себе.

Конечно, это притязание было неоправданно. Уже тот простой факт, что "великих держав" было больше, чем одна, свидетельствует о неспособности ни одной из них стать полностью универсальной. Однако каждая великая держава успешно оказывала постоянное влияние на жизнь общества, так что в некотором смысле она могла рассматривать себя как ось, вокруг которой вращается весь мир: и каждая великая держава надеялась также заменить собой весь мир, поскольку она была замкнута и самодостаточна. Претензии эти распространялись не только на область экономики и политики, но также и на область духовной культуры. Такой образ мышления, характерный для населения великих держав, постепенно распространялся и на представителей стран меньшего калибра, и скоро все западные нации - от самых больших до самых малых - отстаивали суверенное право самим организовывать свою жизнь и быть независимыми от всего остального мира. Это требование выдвигалось столь настойчиво и принималось столь широко, что самоё существование и единство западного мира оказались под сомнением. Возникла глубинная внутренняя потребность ощутить Жизнь как целостность, противоположную видимой повседневной изменчивости. Это чувство охватило как малые нации, так и сообщества, в состав которых входили эти нации. Такие сгущения социальных эмоций в национальных группах стали почти повсеместными, и у историков иммунитет против них был не сильнее, чем у остальных людей. Действительно, дух национального взывал к историкам с особой силой, поскольку он в какой-то мере обещал примирить индустриальное разделение труда с внутренним стремлением к целостности. Противопоставлять себя "всеобщей истории", которая создается на индустриальных принципах, задача непосильная даже для самого одаренного, самого энергичного индивидуума. Вот почему в поисках единства взгляда историк приходил к отказу от универсальности, ибо сужение научно-исследовательской цели неизбежно проливает новый свет на любой исторический ландшафт. Когда же он в своих поисках вновь обретал единство и в этом смысле достигал некой универсальности, могла возникнуть проблема примирения его интеллекта с его социальным чувством, но это внутреннее противоречие предполагалось снять духом национального.

В данной схеме рассуждения националистическая точка зрения наиболее привлекательна для современных западных историков, и она овладевала их умами различными путями. Они принимали ее не только потому, что в духе этих идей воспитывались с детства. но также и потому, что исходный материал являл собой некую устойчивую национальную данность. Самыми богатыми "залежами", которые им приходилось разрабатывать, были открытые для общественности архивы западных правительств. Неисчерпаемость этого специфического естественного источника приводила к редкостному увеличению объема их продукции. Таким образом, направленность деятельности историков частично определялась их профессиональным опытом, частично - проблемами психологического свойства, а частично - так называемым духом времени.

Западное общество ныне отнюдь не занимает того господствующего положения, которое характеризовало ситуацию прошлого века,-века, отлившего форму умов современных историков. Приблизительно до 1875 г. два господствовавших тогда института - индустриализм и национализм - действовали сообща, созидая великие державы. После 1875 г. начался обратный процесс: индустриальная система стала резко наращивать свою активность, так что размах ее деятельности обрел глобальный характер, тогда как система национализма стала проникать вглубь, в сознание национальных меньшинств, побуждая их к созданию своих собственных суверенных национальных государств, хотя те вопреки проектам их лидеров порой не только не были способны оформиться в великие державы, но и были не в состоянии образовать даже малые экономически, политически и культурно независимые государства.

Мировая война 1914-1918 гг. вынесла на поверхность тенденцию, подспудно зревшую уже не менее века. К 1918 г. одна из тех восьми великих держав, которые существовали в 1914 г., совершенно исчезла с политической карты, две другие, искалеченные, находились в состоянии прострации, а одна из более или менее благополучно выживших стала энергично перестраиваться в поисках "самоуправления доминионов" [+4]. Общая развязка этих частично революционных, а частично эволюционных изменений одинакова. Мировая арена была захвачена великими державами, каждая из которых представляла собой замкнутый универсум. Характерной особенностью обществ нового века является взаимозависимость небольших государств. Некоторые из них (например, доминионы Британской метрополии) не являются полностью независимыми единицами, другие (например. Чехословакия, Австрия, Венгрия) лишены морского побережья, у третьих отсутствует ярко выраженная или подлинно оригинальная национальная культура. К тому же в этом новом мире даже великие державы стали казаться меньше и индустриализм, вышедший на мировую арену, стал тормозить их экономическое развитие. Все государства в равной степени начинают сознавать, что не могут самостоятельно выжить экономически, и либо резко протестуют против военной, финансовой, тарифной, миграционной политики, либо обращаются за помощью к техническим международным организациям, которые были созданы вокруг секретариата Лиги Наций и Международного бюро труда в Женеве.

Эти различные тенденции можно суммировать в одной формуле: в наш век главным в сознании общества является осмысление себя, как части более широкого универсума, тогда как особенностью общественного самосознания прошлого века было притязание считать себя, свое общество замкнутым универсумом. Это изменение безошибочно указывает на конец прилива, достигшего своей высшей точки в 1875 г.. и начало отлива, который будет протекать в течение четырех веков, если он предвещает повторение предыдущей, так называемой средневековой, фазы в западной истории, когда сознание западного общества было под эгидой папы и Священной Римской империи, символизировавших нечто главенствующее и центральное, между тем как королевства, муниципальные города и лены, равно как и другие местные учреждения. воспринимались как нечто подчиненное и окраинное [+5]. Как бы то ни было, представляется, что отлив идет в этом направлении - здесь трудно быть определенным, потому что слишком мало времени прошло после того, как совершился поворот.

Если это наблюдение верно и если верно то, что историк не может абстрагироваться в своих мыслях и чувствах от влияния среды, в которой живет, то мы можем надеяться увидеть в недалеком будущем изменение во взглядах и научных подходах западных историков. И это будет соответствовать изменениям, охватившим западное общество в целом. Именно на закате прошлого века работа историков находилась в полной гармонии с индустриальной системой, а их взгляды были пронизаны и связаны национальной идеей. Однако новый век очертил свое поле исследования, не ограниченное рамками одной национальности, и ученые вынуждены будут приспособить свой метод к интеллектуальным операциям более широкого масштаба.

Возникают два вопроса: "Каково умопостигаемое [+6] поле исторического исследования?" и "Возможно ли поле исторического исследования, не соотносимое с конкретными историческими и социальными обстоятельствами и независимое от историка?". До сих пор наше исследование приводило нас к выводу, что способ исторического мышления находится под сильным влиянием сиюминутного социального окружения, в котором случайно оказывается мыслитель. Если это влияние настолько сильно, что благодаря ему в сознании мыслителя формируются априорные категории, то можно считать, что ответ на поставленный вопрос получен. Это бы означало, что относительность исторической мысли и социальной среды безусловна и что, следовательно, нет необходимости искать в потоке исторической литературы очертания некой устойчивой формы. Историку пришлось бы признать, что если он в состоянии познавать морфологию своей собственной мыслительной деятельности с помощью анализа влияний данного, конкретного, современного ему общества, то для него не представляется возможным анализировать общественные образования, принадлежащие прошлому. Однако это заключение не противоречит пока нашим утверждениям. До сих пор мы видели, что на переднем плане исторической мысли различимо мерцание относительности, и, возможно, установление этого факта первый шаг в фиксации устойчивого и абсолютного объекта на заднем плане исторической мысли. Поэтому нашим следующим шагом является исследование возможности существования умопостигаемого поля исторического исследования, независимого от особенностей восприятия, обусловленных местом и временем.

Примечения

[*1] Эти идеи были высказаны А. Бергсоном в его "Творческой эволюции", но за сто лет до него они были предсказаны Тюрго в "Плане двух рассуждений о всеобщей истории". - См.: Oeuvres de Turgot, vol. II, Paris. 1844, p. 654

Комментарии

При чтении книги А. Тойнби и комментария к ней необходимо иметь в виду следующее: очень многие факты, особенно даты, приводимые автором "Постижения истории", не соответствуют современным научным данным. Это объясняется не только тем, что многое изменилось в исторической науке с 30-х годов, когда А. Тойнби начинал писать свой труд. но и вполне сознательным стремлением английского историка "подогнать" иные события под свою схему, привести хронологию устаревшую, но более соответствующую авторскому замыслу. Поэтому комментатор, не вступая в полемику с А. Тойнби. всюду стремился привести даты, отражающие нынешний уровень исторического знания.

Кроме того, следует учесть особенности терминологии, вводимой А. Тойнби. Весьма часто смысл того или иного термина в его употреблении не соответствует общепризнанному и нередко вводится безо всяких пояснений либо оговаривается много ниже. Эти случаи также учтены автором примечаний.

И последнее, относящееся скорее к переводу, нежели к комментарию. Идея всеединства исторического процесса требует единого языка его описания. Поэтому не только в пересказах, но и в сделанных А. Тойнби переводах отрывков из старинных авторов он употребляет современные выражения, немыслимые в устах Фукидида или Платона. Ибн Хальдуна или даже Макиавелли. Это может показаться читателю не совсем уместным, но таков уж замысел автора "Постижения истории".

[+1] Предустановленная гармония - понятие, введенное Г. В. Лейбницем с целью обоснования учения о взаимоотношениях монад. Последние - идеальные мельчайшие неделимые частицы бытия (в математике монаде соответствует дифференциал, в физике - сила, в химии - атом, в праве - юридическое лицо и т. д.)-абсолютно замкнуты и не могут физически взаимодействовать между собой, посему их влияние друг на друга, запрещенное законами бытия, но реально наблюдаемое, есть результат изначально установленной Богом гармонии.

[+2] Английское выражение pathetic fallacy значит "олицетворение природы" (falla­cy - "заблуждение, ошибка"), но здесь дана калька с этих слов, ибо антоним- "апатетическое заблуждение" - непереводим на русский язык.

[+3] Трайбализм (от англ. tribe - "племя") - в общеупотребительном смысле: приверженность культурно-бытовой, культово-религиозной и общественнополитической племенной обособленности, встречающаяся в тех странах, где сосуществуют племенной строй и европейские политические институты - армия, чиновничество, одна или несколько партий, парламент и т. п. Проявляется трайбализм в покровительстве единоплеменникам в государственном аппарате, в слиянии политической и межплеменной борьбы и пр. В словоупотреблении автора "Постижения истории" трайбализм - приверженность локальным, чаще всего этническим ценностям в противовес общечеловеческим.

[+4] Под великими державами (число "восемь" более или менее условно) здесь понимаются могущественные колониальные державы или государственные образования, создавшиеся путем расширения границ: Австро-Венгрия. Германия. Россия. Британская империя. Франция. Португалия с африканскими колониями. Нидерланды с Индонезией. США. В результате поражения в первой мировой войне Австро-Венгрия перестала существовать, частью распавшись на отдельные государства (Австрию, Венгрию, Чехословакию), частью отдав свои территории иным государствам, как существовавшим (Румыния), так и вновь образованным (Польша, Королевство сербов, хорватов и словенцев с 1929 - Югославия). Германия, также проигравшая войну, лишилась всех колоний и приобретений XIX в. Россия, еще до окончания войны заключив Брестский мир. лишилась по нему Польши, Финляндии. Прибалтики. Украины и Закавказья: помимо этого, вассальные государства Российской Империи - Бухарский эмират и Хивинское ханство объявили себя в 1917 г. полностью независимыми. Что же касается доминионов (от англ. dominion - "владение"), то первоначально, что были зависимые от Великобритании, но обладавшие очень широкой автономией государственные образования, большинство или значительное меньшинство населения которых составляли выходцы из Европы, и в первую очередь из Великобритании (первым доминионом стала Канада в 1867). Политическое развитие доминионов шло в направлении, все более независимом от метрополии. В конечном счете доминионы стали абсолютно независимыми государствами. главой которых является британский монарх - впрочем, чисто номинально.

[+5] Политическое развитие западноевропейского Средневековья шло под знаменем двух прямо противоположных тенденций. Первая, вытекающая из сути социально-экономических отношений той эпохи - центробежная. Наиболее ярким проявлением этой тенденции была вассально-ленная система, приводившая к дроблению не только земель, но и власти. В этой ситуации государь. оставаясь главой территории, реально владел лишь теми землями, которые он не отдал в лен. Средневековые города также стремились к самому широкому самоуправлению. Другая тенденция - центростремительная - была более идеальной, нежели реальной, но от этого не менее значимой. На право господства над всем христианским миром претендовали две силы: Церковь, провозглашавшая. что ее видимый глава - Римский папа - есть наместник Христа на Земле и посему обладает не только духовной, но и светской властью над всеми земными владениями, и образовавшаяся в 962 г. Священная Римская империя, включавшая в себя Германию (императоры и были германскими королями) и Северную и Среднюю Италию с Римом, а также Чехию. Бургундию. Нидерланды и некоторые другие земли. Императоры обосновывали свой верховный сюзеренитет над всеми иными государями тем, что полагали себя единственными законными наследниками Древнего Рима, который в общественном сознании был единственно возможным единым государством. Универсалистские тенденции приводили к столкновению Церкви и Империи. По воззрениям первой. император, как и любой другой государь, есть сын Церкви и правит, пока и поскольку послушен ей. Императоры же заявляли, что они являются главами всех христиан, тогда как папы лишь первосвященниками, не более. В конечном счете обе универсалистские силы потерпели поражение в обстановке подъема и укрепления национальных государств в конце Средневековья.

[+6] Интеллигибельное некий предмет, явление, понятие, воспринимаемое исключительно разумом или интеллектуальной интуицией, в противовес сенсибильному - воспринимаемому чувствами. Некоторые идеалистические философские направления (к ним принадлежал и А. Тойнби) признают реальное существование интеллигибельного.

ПОЛЕ ИСТОРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Великобритания - один из таких примеров, которые могли бы служить нашей цели. Это не просто национальное государство, но и великая держава. Ее неотъемлемая составная часть, Англия, выделившись лишь два века назад [+1], причем без нарушения исторической непрерывности или утраты идентичности, занимает такое же место в истории Европы, как, например, Франция, хотя Англия сыграла в истории особую роль. Выбранный нами пример удачно служит цели еще и потому, что Англия была относительно изолирована, во-первых, в силу географических условий и, во-вторых, в силу той специфической политики, которую проводили ее государственные деятели в период, когда она переживала наибольший творческий расцвет и могущество. Если взять ее географическую изолированность, то, что ни говори, берега острова создают гораздо более четкую границу, чем границы континентальной Франции. Что же касается политической изолированности Британии, то она была в истории Запада чем-то вроде alter orbis ("другой земли"), хотя это не совсем точно для средних веков, так как последние владения на континентальном берегу Ла-Манша были утрачены в 1558 г. [+2] Разумеется, не стоит преувеличивать степень этого "великолепного одиночества". Великобритания никогда не могла себе позволить пренебречь сношениями с континентальными странами или уклониться от тех европейских войн, в которых ставилось на карту равновесие сил. И если равновесие сил успешно сохранялось, то столь же тщательно охранялась и односторонняя изолированность. "Другая земля" - репутация, закрепившаяся за Великобританией, - определяла не просто мир, отличный от континентальной Европы, но все неевропейские континенты и дальние острова. Подобно своей сестре. Соединенным Штатам, Великобритания отделилась от старого мира, чтобы высвободить энергию и воздвигнуть новый мир по плану какой-то смутной мечты. Однако нельзя еще раз не подчеркнуть, что ее изолированность является, возможно, наиболее значимым фактом. Действительно, не так просто обнаружить какую-либо иную европейскую страну, которая была бы столь же изолированной и играла бы столь значительную роль в европейской истории на протяжении такого длительного периода. Итак, если Великобритания (как наследница и преемница Англии) не представляет собой "умопостигаемого поля исторического исследования", то мы можем сделать заключение, что никакая другая европейская держава не выдержит аналогичного испытания.

Следовательно, является ли история Англии умопостигаемой сама по себе? Можем ли мы абстрагировать внутреннюю историю Англии от ее внешних сношений? Если да, то можем ли мы сказать, что внешние сношения вторичны? А анализируя их, сможем ли мы доказать, что влияния, которым подверглась извне Англия, ничтожны по сравнению с влиянием, оказываемым Англией на остальной мир? Если на все эти вопросы удастся получить утвердительные ответы, то можно будет сделать вывод, что, тогда как историю других стран нельзя понять без сопоставления ее с историей Англии, английская история может быть понята как самостоятельная без каких-либо ссылок. Попытаемся же ответить на эти вопросы путем беглого обзора истории Англии, обозначив ее основные вехи.

Итак, если перелистать главы истории в обратном порядке, они выстроятся в следующий ряд:

а) установление индустриальной экономической системы (с последней четверти XVIII в.) [+3];

б) установление ответственного парламентарного правительства (с последней четверти XVII в.) [+4];

в) морская экспансия (начавшаяся в третьей четверти XVI в. пиратством и постепенным развитием мировой торговли, обусловленным открытием тропических стран и образованием новых англоязычных общин в заокеанских странах с умеренным климатом) [+5];

г) Реформация (со второй четверти XVI в.) [+6];

д) Ренессанс, включая, его политический, экономический, интеллектуальный и художественный аспекты (с последней четверти XV в.) [+7];

е) установление феодальной системы (с XI в.) [+8];

ж) обращение англичан так называемого героического века в религию западного христианства (конец VI в.) [+9];

Даже столь беглый обзор позволяет заметить, что, чем дальше в глубь исторического времени обращаемся мы, тем менее значительным становится факт изолированности. Принятие христианства, которое можно считать началом всех событий в английской истории, является тому прямым подтверждением. Этот акт, сплотивший полдюжины разрозненных варварских общин, открыл дорогу к общему благу грядущего западного общества. Что касается феодальной системы, то П.Виноградов блестяще доказал, что ростки ее взошли на английской почве еще до норманского завоевания [*1]. Однако даже если это так, рост был стимулирован внешним фактором - датскими вторжениями, представлявшими собой часть движения скандинавских племен и имевшими аналогичное воздействие на Францию[+10]. А норманское завоевание, хотя, возможно, и не оно бросило семя, несомненно, привело ниву к быстрому колошению. Таким образом, справедливо утверждение, что любая схема установления феодальной системы в Англии выглядит непонятной, или неумопостигаемой, до тех пор пока в общую картину не включаются, по крайней мере, Франция и Скандинавия. Что касается Ренессанса, то как в политическом, так и в культурном аспектах это было дуновение жизни из Северной Италии. Если бы в Северной Италии гуманизм, абсолютизм и равновесие власти не культивировались в течение двух веков приблизительно с 1275 по 1475 г. (как культивируются растения в парниках), - то и после 1475 г. они не смогли бы быть взращены севернее Альп. Реформация опять-таки не является специфически английским феноменом. Скорее это было общее движение, охватившее Прометеев Север Западной Европы, где Балтийское море, Северное море и Атлантический океан манят к новым мирам, движение за освобождение от Эпиметеева Юга, где Западное Средиземноморье остановило взор на мирах, уже умерших и ушедших [+11]. Не Англии принадлежит инициатива Реформации [+12], и не она первая прибегла к ней в состязании европейских стран атлантического побережья за обладание новыми заокеанскими территориями. Англия завоевала свой приз в серии битв между державами, продолжавшихся в течение нескольких веков, включившись с некоторым опозданием в это состязание. Чтобы понять успехи Англии в заокеанской экспансии, необходимо оценить последствия всех общеевропейских войн и учесть превратности европейской истории начиная с последней четверти XV в., а затем расширить кругозор до границ современного западного мира.

Остается рассмотреть две последние главы английской истории: возникновение парламентарной системы правления и возникновение индустриальной системы - институтов, которые обычно рассматриваются как институты специфически английские, лишь позже распространившиеся на другие части мира. Для нашей цели эти главы английской истории являются решающими, и логично в данном случае обратиться к признанным авторитетам в этой области. Относительно парламентарной системы целесообразно сослаться на отрывок из лекции лорда Актона о Генрихе IV и Ришелье. "Всеобщая история, естественно, зависит от сил, которые не являются национальными, но есть следствие более общих причин. Расцвет королевства во Франции - это часть аналогичного движения в Англии. Бурбоны и Стюарты подчинялись одному закону, но с различными результатами" [*2].

Другими словами, парламентарная система, локально проявившись в Англии, была продуктом силы, отнюдь не специфичной для Англии, но действовавшей одновременно как в Англии, так и во Франции [+13].

Что касается английской промышленной революции, то ее возникновение было описано двумя крупными специалистами в этой области - мистером и миссис Хаммонд. "Почему эта революция началась в Англии в XVIII в.? Атлантика была столь же важна для торговли, как в древности - Средиземное море. После Колумба самыми активными купцами стали те, которые искали выход из Атлантики. Среди торгующих народов XVIII в. позиция англичан была наиболее благоприятна благодаря географическому положению, климату и ходу истории. Испанцы использовали свой контроль над Новым Светом исключительно в политических целях, а вывозимое из Америки богатство тратилось ими отнюдь не на развитие промышленности. С другой стороны, английские колонисты в Америке оседали в местах, где было мало золота и серебра. Их форпосты постепенно разрастались в общины, которые нуждались в британских потребительских товарах, а домой колонисты посылали продукты промышленного назначения... События в Европе также способствовали быстрому развитию промышленности Англии, поскольку европейские войны XVII-XVIII вв. причинили здесь меньший ущерб, чем на континенте, а религиозная и политическая борьба в Англии XVII в. завершилась принятием конституции и установлением правительства, весьма благорасположенного к торговле. Среди других преимуществ Англии по сравнению с Францией - гражданское право, свобода внутренней торговли, заинтересованность аристократии в коммерции, недоверие со времен Стюартов к государственному контролю и терпимость в религии. Стагнация политики, религии и жизненного уклада в XVIII в. ускоряла концентрацию промышленности. Концентрация же в свою очередь подстегивала страсти к техническим изобретениям, чему способствовали также расцвет математики и открытия в физических науках. Вот почему Англия оказалась наиболее подходящей ареной для промышленной революции" [*3].

Это авторитетное суждение, относящееся к той сфере английской истории, которую принято считать сугубо национальной, для нас представляет особый интерес. Оно свидетельствует, что обстоятельства, касающиеся внутренней истории Англии и сделавшие ее индустриальной страной, являются специфически английскими, однако в нем учитывается и общее положение Англии в тогдашнем мире, ее географическое положение и политическое место в системе равновесия власти. Если игнорировать все эти обстоятельства, то такое историческое событие, как возникновение в Англии индустриальной системы, становится непонятным. Таким образом, видно, что Великобритания не является "умопостигаемым полем исследования" сама по себе. Защитник поля исследования, ограниченного национальными рамками, не сможет отстоять свою позицию ссылкой на будущий ход событий, ибо сама промышленная революция, с ее сокращением расстояний, развитием международной торговли, размахом объемов ее, с изобретением подводной лодки и самолета, безусловно, заложила такой фундамент для международной солидарности, какого еще не знала мировая история. Следовательно, национальная история Великобритании, если рассматривать ее изолированно, не является, никогда не была и не будет "умопостигаемым полем исторического исследования", и если это верно в отношении Великобритании, то, значит, верно и в отношении всякого иного национального государства. Поэтому, продолжая поиск возможного умопостигаемого поля исторического исследования, мы должны выбрать единицу более крупного масштаба, чем нация.

Поле, в котором Великобритания является частью. Краткий обзор английской истории, несмотря на отрицательный результат, тем не менее, предоставил нам ключ. Главы этой истории, привлекшие наше внимание, оказались в действительности главами повествования из жизни какого-то общества, в котором Великобритания была лишь частью, действующим лицом, испытавшим на себе те же опыты, что пережили и другие участники событий - Франция, Испания, Португалия, Нидерланды, Скандинавские страны и т. д.

Действующие силы истории не являются национальными, но проистекают из более общих причин. Взятые в своем частном национальном проявлении, они не могут быть правильно поняты, и поэтому их должно рассматривать только в масштабах всего общества. В то же время различные части по-разному испытывают на себе воздействие одной и той же силы, ибо каждая из них по-своему реагирует на воздействие извне и ответно влияет сама.

Следует сказать, что общество в своей жизни сталкивается с серией задач, которые оно и решает наиболее приемлемым для себя образом. Каждая такая проблема - это вызов истории. Посредством этих испытаний члены общества все больше и больше дифференцируются. Каждый раз одни проигрывают, другие успешно находят решение, но вскоре некоторые из решений оказываются несовершенными в новых условиях, тогда как другие проявляют жизнеспособность даже в изменившихся обстоятельствах. Испытание следует за испытанием. Одни утрачивают свою оригинальность и полностью сливаются с основной массой, другие продолжают борьбу в сверхъестественном напряжении и тщетных ухищрениях, третьи, достаточно умудренные, достигают высот совершенства, строя свою жизнь на новых путях. В этом процессе невозможно понять индивидуальное поведение в условиях единичного испытания, но необходимо сопоставить его с поведением других в условиях последовательности вызовов как последовательности событий в жизни общества, взятого в целом.

Таким образом, английская история не прояснится до тех пор, пока она не будет рассмотрена в сопоставлении с историями других национальных государств, входивших в более широкое сообщество, каждый из членов которого реагировал специфическим образом на происходящее. В каждом случае мы должны мыслить в терминах целого, а не части, видеть главы повести как события жизни общества, а не отдельного его члена, следить за судьбами его представителей - не за каждым в отдельности, а в общем потоке - воспринимать их как голоса единого хора, которые имеют значение и смысл в общем строе гармонии, но теряют их, как только становятся набором отдельно звучащих нот. Вглядываясь в историю с этой точки зрения, мы в мутном хаосе событий обнаружим строй и порядок и начнем понимать то, что прежде казалось непонятным. Этот метод интерпретации исторических фактов можно пояснить на примере из истории городов-государств Древней Греции в период с 725 по 325 г. до н.э.

Города-государства столкнулись тогда с проблемой нехватки продовольствия, которого у эллинских народов, как правило, хватало, ибо сельскохозяйственное производство было достаточно интенсивным, чтобы обеспечить нужды внутреннего рынка. Когда возник продовольственный кризис, различные государства стали по-разному искать пути его разрешения. Так, например, Коринф и Халкида [+14] использовали свое избыточное население для колонизации заморских территорий - в Сицилии, Южной Италии, Фракии и других местах, - где местное население было либо слишком малочисленным, либо слишком темным, чтобы оказать сопротивление вторжению. Таким образом, географические владения греческого общества просто расширялись за счет колоний, без существенных изменений в его структуре. Сельское хозяйство, которым занимались колонисты, институты, под началом которых они жили, представляли собой точную копию условий, к которым они привыкли у себя на родине.

Другие города-государства искали решения, предполагавшие изменение образа жизни. Так, Спарта, например, удовлетворяла свой земельный голод не колонизацией заморских территорий за пределами эллинского мира, а захватывая близлежащие греческие земли в Мессении [+15]. В результате Спарта ценой упорных и продолжительных войн покорила своих отнюдь не слабых соседей и присоединила территории, удержание которых потребовало создания регулярной военной силы. В сложившейся ситуации Спарта вынуждена была милитаризировать свою жизнь снизу доверху, что она и сделала, укрепив и реорганизовав некоторые примитивные социальные институты, существовавшие и в ряде других греческих общин, но уже отмиравшие и неэффективные.

Афины реагировали на проблему переселения несколько иным образом. Сначала они попросту игнорировали ее. Однако кризис угрожал вылиться в социальную революцию. Но и тогда Афины не стали на путь захвата и присвоения чужих земель. Они выработали свое собственное, оригинальное решение. Сельскохозяйственное производство было переориентировано на экспорт, начали интенсивно развиваться ремесла и торговля, что привело к перестройке политических учреждений, вынужденных разделить власть с новыми классами, вызванными к жизни экономическими изменениями. Другими словами, афинские государственные деятели предотвратили социальную революцию с помощью успешного проведения экономической и политической революции, открыв тем самым новый путь для развития эллинского общества. Именно это имел в виду Перикл, назвав этот кризис школой для Эллады [+16]. В той степени, в какой Афины жили для себя, их постигло горе еще до того, как эллинское общество подошло к своему закату [+17]. В той же мере, в какой они жили для Эллады, утверждение Перикла оказалось совершенно справедливым, ибо в следующую эпоху эллинистической истории, начавшуюся приблизительно в 325 г. до н. э., новые идеи и институты, выработанные в Афинах, как частное решение общей проблемы, были восприняты остальным эллинистическим обществом (которое к тому времени распространилось далеко за границы узкой области грекоязычных народов) в качестве их общего социального наследия. Эта фаза греческой истории обычно называется "эллинистическим веком", но было бы правильнее назвать ее "аттическим веком" [+18].

Под тем углом зрения, который охватывает не отдельные города - Афины, Коринф, Спарту или Халкиду, - а все эллинское общество как поле, мы можем понять не только историю развития этих нескольких общин в течение 725-325 гг. до н.э., но и значение перехода от этого периода к последующему. Тогда нетрудно заметить, что история Халкиды или Коринфа протекала, если можно так выразиться, нормально, в то время как Спарта или Афины искали свои оригинальные пути. Различие это бросалось в глаза, и историки предположили, что спартанцы и афиняне уже на заре эллинской истории отличались какими-то специфическими, исконно им присущими особенностями. Подобное объяснение развития эквивалентно постулированию того, что на самом деле вовсе не было никакого развития и что эти два греческих народа изначально обладали качесчтвами, поставившими их особняком. Однако такая гипотеза находится в противоречии с установленными историческими фактами. Что касается Спарты, например, то раскопки, проводимые Британской археологической школой в Афинах, показали, что приблизительно в середине VI в. до н.э. спартанская жизнь вовсе не была аномальной и вполне соответствовала нормам образа жизни других греческих народов. Во второй половине VI в. до н.э. происходит революционный сдвиг, который следует каким-то образом объяснить. Приемлемое объяснение можно найти, если посмотреть на спартанскую историю того периода как на местный ответ испытанию, выпавшему на долю всего эллинского мира. Специфические черты Афин, распространившиеся в так называемый эллинистический век на весь эллинский мир (в отличие от Спарты, путь которой оказался тупиковым), могут быть поняты только при широком поле исторического исследования.

Итак, чтобы понять часть, мы должны прежде всею сосредоточить внимание на целом, потому что это целое есть поле исследования, умопостигаемое само по себе.

Примечания

[*1] См.: Vinogradoff. Paul. Enalish Sodctv XVII. Oxiord. 1908.

[*2] Lord Acton. Lectures on modem History. London, 1906.

[*3] Hammond. J.H. and Barbara. The Rise of Modern Industry. London, 1925, Preface, pp. VIII-IX.

Комментарии

[+1] Имеется в виду прекращение существования Англии как отдельного государства и превращение ее в часть более обширного политического образования - Великобритании.

[+2] Английские короли, начиная с 1066 г., со времени завоевания Англии норманнами во главе с герцогом Нормандским Вильгельмом I, обладали значительными владениями на континенте, особо увеличившимися после восшествия на престол Генриха II Плантагенета (1133-1189. король с 1154). графа Анжуйского, Минского и Туреньского и его супруги Алиеноры, герцогини Аквитанской, владевшей обширными землями на юго-западе Франции. Эти владения уменьшились к нач. XIV в.. снова увеличились во время Столетней войны между Англией и Францией (1337-1453) после поражения Англии в этой войне за ней на континенте остался только захваченный в 1347 г. Кале, окончательно перешедший в руки Франции в 1558 г.

[+3] Имеется в виду т. н. Промышленная революция, или Промышленный переворот, происходивший в 60-е годы XVIII в. 10-20-е годы XIX в. и состоявший в переходе от мануфактуры к машинному производству; благодаря этому перевороту окончательно сложилась капиталистическая система.

[+4] Возникший еще в кон. XIII в. английский парламент вел многовековую борьбу с королевской властью за право контроля над правительством. После революции 1688 г. сложилась существующая доныне система, по которой кабинет министров назначается из представителей партии большинства в палате общин и ответствен перед этой палатой.

[+5] Начало эпохи Великих географических открытий и заморской колонизации положили Испания и Португалия на рубеже XV-XVI вв. Англия включилась в этот процесс позднее (хотя, например, Североамериканский континент был достигнут в 1497 г. генуэзским моряком на английской службе Джоном Кэботом - он же Джованни Кабото - но новооткрытые земли были малопригодны для заселения), организовав торговлю с испанскими колониями в Новом Свете и пиратские нападения на испанские и португальские суда. перевозившие золото и пряности. В кон. XVI в. началось создание поселений на атлантическом побережье Северной Америки (Виргиния), в кон. XVIII в. в Австралии, в 20-е годы XIX в. в Южной Африке, в сер. XIX в. в Новой Зеландии. В XVII-XVIII вв. Англия захватила ряд испанских и французских владений в Вест-Индии, где (как и в южных регионах будущих США) развивалось плантационное хозяйство с использованием труда вывозимых из Африки рабов-негров. Создание новой (после отпадения колоний в Северной Америке) Британской колониальной империи происходило в кон. XVIII-XIX в., когда Великобритания завладела огромными территориями в Азии (прежде всего в Индии) и Африке, и экономической основой этой империи была эксплуатация местного населения.

[+6] Реформация в Англии имела свои особенности: она проходила медленнее, нежели в иных странах. Хотя протестантские идеи проникли в Англию уже на рубеже 10-20-х годов XVI в., основной процесс, вызванный среди прочего отказом Святого Престола признать развод короля Генриха VIII с Екатериной Арагонской, протекал в 1529-1536 гг. Результатом было создание англиканской церкви с королем во главе, с архиепископами и епископами, с сохранением большинства таинств, но без культа мощей и икон и без целибата. Эта церковь, ставшая государственной в Англии, вела до XVIII в. борьбу как с католиками. так и различными протестантскими сектами, члены которых именовались диссидентами (от лат. dissidens - "несогласный").

[+7] Большинство современных ученых считают родиной итальянского Возрождения Среднюю Италию (конкретно - Тоскану), а начало его датируют то ли концом XIII в.. то ли серединой XIV в. А. Тойнби полагал Ренессанс не только культурным процессом (возрождение наук и искусств с опорой на античность). но и политическим (становление абсолютизма) и экономическим (развитие мануфактуры и рынка).

[+8] Феодализм развивался в Англии медленнее, чем на континенте. Окончательное его оформление относят к периоду после норманского завоевания 1066 г., когда феодальный строй, сложившийся в герцогстве Нормандском, был перенесен на английскую почву.

[+9] Героическими веками в британской историографии называется период, примерно 450-600 гг., когда германские племена англов, саксов и ютов завоевывали бывшую римскую провинцию Британию (римские войска покинули ее в 407 г.), населенную в основном кельтскими племенами бриттов. В результате завоевания сложилось несколько варварских королевств. Традиция принимает число их равным семи (отсюда название периода от завоевания до объединения Англии "гептархия", т. е. "семивластье"), но на деле количество их постоянно менялось. Что же касается христианизации, то следует помнить, что, во-первых, романизированное и частично, кельтское население острова было приобщено к христианству еще во времена Римской империи. Во-вторых, в нач. V - сер.VII в. активную миссионерскую деятельность в Англии вели ирландские монахи, принадлежавшие к достаточно независимой от Римского престола ветви католической церкви, и влияние этой ветви было велико не только в Ирландии, но и на севере Англии и в Уэльсе. Но обычно под христианизацией Англии понимают обращение островитян в римскую веру. Началом этого процесса считают 597 г., когда папа Григорий I отправил в Англию миссию во главе со св. Августином. Завершение христианизации историки относят к сер.VII в.

[+10] Период с кон. VIII по нач.XI в. историки нередко именуют "веком викингов". В этот период происходили набеги викингов, т. е. дружин, составленных из норманнов ("северных людей") - выходцев из Скандинавии - по всей Европе, от Северного до Средиземного моря. В кон. VIII в. викинги, в основном датчане, обрушились на Англию, в сер. IX в. - на Францию. Постепенно они переходили от пиратских набегов к захвату земель и оседанию на них. К кон.60-х годов IX в. значительная часть Англии была в их руках. Только после побед короля самого значительного из англосаксонских королевств - Уэссекса Альфреда Великого (ок. 849-900, король с 871) вторжения прекратились, но на северо-востоке острова образовалась окончательно присоединенная только в сер. IX в. область датского права, где потомки завоевателей жили под верховной властью английских королей, но по своим законам. В 911 г. викинги создали в Северо-Западной Франции герцогство Нормандию. С 90-х годов Х в. датчане снова начали завоевание Англии, причем речь шла уже о присоединении ее к сложившемуся к тому времени Датскому королевству. В конечном итоге король Канут (Кнуд) Великий (ок.995-1035) стал государем объединенных Дании (с 1018). Норвегии (с 1026) и Англии (с 1016). После его смерти начались усобицы между наследниками, и в 1042 г. владычество датчан в Англии закончилось.

[+11] Имя огненосца Прометея означает "мыслящий прежде", "предвидящий", а имя его брата-близнеца, бывшего причиной многих несчастий для людей, Эпиметея, значит "мыслящий после", "крепкий задним умом". Здесь в виде метафоры А. Тойнби описывает перенос экономического, политического и культурного центра в XVI-XVII вв. из Средиземноморья на северо-запад Европы. "Умершие и ушедшие миры" это Греция и Рим, приковывавшие внимание деятелей итальянского Ренессанса.

[+12] Родиной Реформации была Германия, а началом ее считается 31 октября 1517 г., когда Мартин Лютер выступил в Виттенберге с 95-ю тезисами против некоторых положений католического вероучения.

[+13] Период кон. XVI-XVII в. ознаменовался и в Англии, и во Франции социальными и политическими переменами, даже потрясениями. В Англии это правление Елизаветы I Тюдор (1533-1603, королева с 1558), приход к власти династии Стюартов в 1603 г.. Английская революция 1642-1660 гг.. Реставрация в 1660 г.. Вторая революция 1688 г. Во Франции - религиозные войны (1562-1598), воцарение династии Бурбонов в лице Генриха IV (1553-1610. король Наварры с 1562, Франции - с 1586, фактически - с 1594). правление кардиналов Ришелье (1585-1642, глава Королевского совета с 1624) и Мазарини (1602-1661, первый министр с 1643), Фронда (1648-1653) - антиабсолютистское движение буржуазии ("Фронда городов" - 1648-1649) и высшей аристократии ("Фронда принцев" - 1650-1653), наконец, вершина могущества Франции, ее "великий век" эпоха правления Людовика XIV (1638- 1715. король с 1643. самостоятельно правил с 1661 ). Общим в развитии обеих стран были переход от феодального к буржуазному (или протобуржуазному) государству, рост политического влияния буржуазии и уменьшение или, во всяком случае, модификация власти высшей аристократии. Но не менее существенны и различия. В Англии абсолютизм никогда не достигал такой мощи. как во Франции. Буржуазия реализовывала там свое влияние через местное самоуправление или палату общин, аристократия - через палату лордов или правительство, членами которого являлись ее представители. Во Франции же происходило ограничение и даже упразднение муниципального самоуправления и высших сословных законосовещательных учреждений Генеральных Штатов, рост государственного аппарата, в котором все большую роль играли представители буржуазии, именно так достигавшие своих политических целей: аристократия концентрировалась вокруг двора, который был силой весьма влиятельной, но куда менее конструктивной, нежели палата лордов в Англии.

[+14] Массовое переселение греков в основываемые ими колонии, т.н. Великая колонизация. происходило в VIII-VII вв. до н.э. Разные полисы выбирали разное направление колонизации. Выходцы из расположенного на о. Эвбея г. Халкида устремились в Италию, основали ок. сер.VIII в. до н.э. г. Кумы (позднее переселенцы из Кум поставили "Новый город"- Неаполь) на Апеннинском полуострове и на ближайшей к нему точке о. Сицилии - г. Занклу, позднее переименованный в Мессану (совр. Мессина). Халкидийцы же колонизовали расположенный на северном побережье Эгейского моря полуостров Халкидику. потеснив местные фракийские племена. Активно участвовали в колонизации и полисы, расположенные на Истмийском перешейке. Коринф и Мегара. В 734 г. коринфийцы основали в Сицилии Сиракузы, которым было суждено стать самым мощным греческим полисом Западного Средиземноморья. Заселенные эллинами области Италии и Сицилии получили название Graecia Magna (Великая Греция) - откуда и современное слово "Греция", перенесенное на прародину.

[+15] Мессения, область в юго-западной части Пелопоннеса населенная дорийцами - ветвью греческого народа, к которой принадлежали и спартанцы. В результате Первой (734-724 до н.э., даты ориентировочные) и Второй (2-я пол. VII в. до н.э.) Мессенских войск Мессения была покорена Спартой.

[+16] В переданной (или сочиненной) знаменитым греческим историком Фукидидом (ок. 460-400 до н.э.) речи виднейшего афинскою государственного деятеля. стратега Перикла (ок. 490-419 до н.э.) сказано: "...все наше государство есть школа Эллады".

[+17] Мощь и богатство Афинского государства, позволявшие проводить политику, направленную на смягчение внутренних социальных противоречий за счет государственной благотворительности, а также на развитие культуры, основывались среди прочего на беззастенчивой эксплуатации союзных и подчиненных полисов. Это стало одной из причин Пелопоннесской войны 431-404 гг. до н.э., закончившейся полным поражением Афин.

[+18] В 30-е годы XIX в. немецкий историк И. Г. Дройзен ( 1808 - 1884) ввел понятие "эллинизм" для обозначения античного общества с 323 г. до н.э. (смерть Александра Македонского) до 30 г. до н.э. (завоевание Римом Египта, где правили Птолемеи, потомки одного из полководцев Александра). Позднейшие историки иногда включили н эллинистическую эпоху и историю Рима, особенно до III в. н.э. Результатом завоеваний Александра стало распространение эллинский цивилизации на чрезвычайно обширной территории Ближнего и Среднею Востока. Возник определенный греко-восточный синкретизм: политический (сочетание восточной монархии и полисного строя), экономический (сосуществование классического рабства и эксплуатации сельской общины) и культурный (смешение греческой и автохтонных культур). Но одновременно с самым широким культурным взаимодействием, с распространением от Массилии (совр. Марсель) до Мессопотамии койнэ (т.е. "общего" разговорного греческого языка, сильно отличающегося от языка классического периода) была и иная тенденция. Эта тенденция, проявлявшаяся в тех кругах, которые, с неизбежной долей модернизации, можно назвать интеллигенцией, выражалась в сильном архаизаторском и стилизаторском стремлении сохранить высшие достижения классической эллинской культуры, в первую очередь - словесности. В писаниях представителей этих кругов культивировался литературный язык классической эпохи, основанный на аттическом диалекте. Вообще в античном словоупотреблении "аттическая речь" - это не столько язык Софокла или Аристофана, сколько речь образованного человека.

 Пространственное расширение поля нашего исследования.

Однако практическая польза от умозаключения, что умопостигаемое поле исследования существует, невелика, поскольку мы определили искомое поле как целое, исходя из частей, составляющих это целое. Части целого сами по себе могут быть непонятны, но они, по крайней мере, явны. Например, у Великобритании есть точное географическое положение и пространственная протяженность; английская нация сложилась в определенную эпоху. Мы не можем чувствовать себя удовлетворенными до тех нор, пока не определим в подобных же положительных и конкретных понятиях то более широкое общество, по отношению к которому Великобритания является частью. Итак, исследуем ею протяженность сначала в Пространстве, а затем во Времени.

Исследование пространственной протяженности общества, в которое включается Великобритания, лучше всего начать с обзора глав, уже привлекших наше внимание при общем ретроспективном взгляде на английскую историю. При первоначальном рассмотрении глав истории мы обнаружили, что это лишь перечень событий в жизни общества, по отношению к которому Великобритания и другие "смежные" страны были лишь частями. Таким образом мы установили тот факт, что умопостигаемое поле исторического исследования шире, чем любое национальное государство. Рассмотрим снова эти главы, для того чтобы установить, где находятся внешние пространственные границы интересующего нас умопостигаемого ноля исследования.

Если мы начнем с последней главы - установление индустриальной системы, то обнаружим, что географическая протяженность умопостигаемого поля исследования, которое она предполагает, охватывает весь мир. Чтобы объяснить промышленную революцию в Англии, мы должны принять во внимание экономические условия не только западноевропейских стран, но и Тропической Африки, Америки, России, Леванта [+19], Индии и Дальнего Востока. Однако когда мы обратимся к парламентарной системе и перейдем от экономического к политическому плану, наш горизонт сузится. Закон, "которому Бурбоны и Стюарты подчинялись", не распространяется на Романовых в России, османов в Турции, Тимуридов в Индостане, маньчжуров в Китае, современных им сёгунов в Японии [+20]. Политическая история этих стран не может быть объяснена в принятых нами терминах. Если мы начнем их анализировать, то обнаружим, что главы, на которые распадается их история, и умопостигаемые поля исследования, которые они предполагают, совершенно другие. Закон, движущий историю Англии или Франции, не действует там, и, наоборот, законы, которым подчиняется политическая история каждой из этих стран, не проливают света на политические события в Англии или во Франции. Здесь проходит граница более глубокая и резкая, чем физические границы Великобритании. Однако действие закона, "которому Бурбоны и Стюарты подчинялись" во Франции и в Англии, распространялось на другие страны Западной Европы и на новые общины западноевропейских заокеанских колоний [+21]. В то же время на Европейском континенте действие этого закона прекращалось на западных границах России и Турции. Дальше действовали другие законы, другие они вызывали и последствия.

Для третьей четверти XVI в. характерна широкая заокеанская экспансия многих западноевропейских стран, включая и Англию. Заметную активность на морях проявляли датчане, шведы и курляндцы, тогда как Германия и Италия почти не принимали в этом процессе участия [+22]. Даже рассматривая эту экспаисию в самом общем аспекте - как стремление к изменению баланса власти, мы обнаружим, что в течение нескольких веков процесс этот не переступал границ Западной и Восточной Европы. Например, ни одна исламская страна не вступила в него вплоть до общеевропейской войны 1792-1815 гг. [+23]. и ни одна из стран Дальнего Востока - вплоть до англо-японского союза, заключенного за двенадцать лет до начала мировой войны 1914-1918 гг. [+24]

Что касается Реформации, то ее невозможно понять, исходя из истории лишь Англии и Шотландии. С другой стороны, вопрос не прояснится, а, возможно, еще более запутается, если мы расширим границы нашего исследования за пределы Западной Европы. Изучая Реформацию, мы можем игнорировать историю православной церкви после схизмы XI в. [+25], а также историю монофизитской и несторианской церквей после раскола в V в. [+26] Справедливо будет заметить, что и западноевропейская Реформация XVI в. не проливает света на историю этих церквей.

Ренессанс в Англии и других странах Западной Европы был обусловлен идеями и институтами, рожденными в Северной Италии. Пределами распространения идей Ренессанса стали новые заокеанские колонии. Но в то же время - когда англичане, французы, немцы, испанцы и поляки подпали под неотвратимое влияние итальянской культуры - греки провозгласили, что "тюрбан пророка" им предпочтительней "папской тиары" [+27], и охотнее обращались к исламу, чем к идеям гуманизма. Равным образом чары итальянской культуры не оказали заметного воздействия на турок, несмотря на то, что те в течение длительного времени находились в торговых и военных отношениях с генуэзцами и венецианцами (итальянский язык был официальным языком оттоманского флота). Пожалуй, только в архитектуре Могольского двора времен правления Акбара прослеживается влияние итальянской культуры [+28], - влияние мимолетное и экзотическое. Что касается индусов и народов Дальнего Востока, то они, по-видимому, просто не знали, что Европа в то время переживала Ренессанс, и тем более не знали они, что Ренессанс исходил из Италии.

Установление феодальной системы в том виде, в каком она появилась в Англии, является результатом специфически западноевропейского развития. Верно, что феодализм существовал в Византии и в мусульманском мире приблизительно в то же время, но не доказано, что он возник там по тем же причинам, что и в Западной Европе. Предпринималось много попыток обнаружить сходство, но при более близком рассмотрении надуманные аналогии не выдерживали проверки действительностью. Феодальные системы Западной Европы, Византийской империи и мусульманских Египта, Турции, Индостана, не говоря уже о феодализме в Японии, должны рассматриваться как совершенно различные институты.

Наконец обращение англичан в конце VI в. в западное христианство явилось свидетельством приобщения их к определенному сообществу, что само по себе исключало возможность стать членом другого сообщества. Вплоть до Уитбийского собора 664 г. у англичан оставалась потенциальная возможность принять "дальнезападное" христианство кельтов, но миссия Августина однозначно решила, что англичане не присоединятся к ирландцам и валлийцам [+29]. Позднее, когда арабы-мусульмане появились на Атлантическом побережье, эти "дальнезападные" христиане Британских островов могли, подобно христианам Абиссинии и Центральной Азии, совершенно утратить контакт со своими братьями по религии на Европейском континенте. Их даже могли подвергнуть исламизации, как это случилось со многими монофизитами и несторианами на Среднем Востоке во время правления арабов. Но эти предполагаемые альтернативы должны быть отброшены как фантастические. Хотя, возможно, они не столь фантастичны, как это представляется с первого взгляда. В любом случае нелишне поразмышлять над этим, памятуя, что обращение 597 г. сделало нас причастными к западному христианству, но отнюдь не ко всему человечеству, проведя одновременно резкую линию раздела между нами как западными христианами и членами других религиозных объединений (не только ныне не существующими дальнезападными христианами, но и православными христианами, монофизитами, несторианами, мусульманами, буддистами и т.д.), - линию, не существовавшую во времена язычества, когда мы могли быть обращены любой "универсальной церковью", которая бы выступила с претензией па нашу независимость.

Повторный обзор глав истории дал нам средство выявления пространственного диапазона того общества, частью которого является Великобритания и которое интересует нас как умопостигаемое поле исторического исследования в той мере, в какой это касается Великобритании. Границы его обнаружены нами в пересечении трех планов социальной жизни - экономического, политического и культурного, - причем каждый из этих планов имеет свои границы распространения, зачастую не совпадающие с границами исследуемого нами общества. Например, экономический план современного общества, несомненно, охватывает всю освоенную человеком поверхность нашей планеты. Вряд ли существует хотя бы один обитаемый уголок на Земле, с которым Великобритания не обменивалась бы товарами или услугами. В политическом плане также можно констатировать носящую глобальный характер взаимозависимость. Соединенное Королевство в настоящее время связано с 60 из 66 государств мира [+30].

Однако как только мы переходим к культурному плану, действительные связи общества, к которому принадлежит Великобритания, с остальным миром окажутся куда скромнее. В сущности, они ограничиваются странами Западной Европы, Америки и некоторыми странами южных морей с католическим и протестантским населением [+31]. Но стоит пристальнее вглядеться в культуру этих народов, как мы обнаружим заметное влияние на них русской литературы, дальневосточной живописи, индийской религии.

Если мы станем рассматривать пересечения в более ранних временных точках, то увидим, что во всех трех планах географические границы общества прогрессивно сужаются. Так, для 1675 г., например, характерно не очень существенное расхождение между экономическим и культурным планами (по крайней мере, если мы примем во внимание простое распространение международной торговли и не станем рассматривать ее содержание и объем), границы же политического плана в Европе приблизительно совпадают с ее современными культурными границами, учитывая и территориальные приобретения на побережье Америки. Если углубиться в 1475 г., то, во-первых, видно, что нет никаких заокеанских территорий, и экономический план, таким образом, сужается почти до полного совпадения с культурным планом, умещаясь в пределах Западной и Центральной Европы (если не считать нескольких коммерческих вкраплений на восточном побережье Средиземного моря). В тот момент границы всех трех планов приблизительно совпадают с территорией, на которой утверждалось тогда церковное главенство папы. Если взять еще более ранний период, приблизительно 775 г., можно заметить, что границы всех трех планов почти полностью совпадают. В то время территория нашего общества ограничивалась владениями Карла Великого на Западноевропейском континенте и английскими государствами - преемниками Римской империи на Британских островах.

Иберийский полуостров в то время принадлежал мусульманскому арабскому халифату, Северная и Северо-Восточная Европа находилась в руках необращенных варваров, северо-западные окраины Британских островов населяли "дальнезападные" христиане, не признававшие притязаний папы на власть, а Юго-Восточная Италия была под властью Византии.

Более детальный анализ этого исторического периода позволяет определить исконное имя нашего общества. Поскольку на земли эти распространялось духовное владычество папы, то их можно назвать "западным христианством"; с другой стороны, это были владения Карла Великого - так называемое франкское государство Австразия [+32], а следовательно, правомочно название "мир франков".

Это "франкское" имя не является во всех отношениях подходящим, потому что королевство франков и исследуемое нами общество не полностью совпадают территориально. Англичане, например, стали членами этого общества, почти не испытав на себе правления франков, а для ломбардцев франкское правление было преходящим [+33]. К тому же название "франки" устарело среди самих франков уже к концу так называемых средних веков [+34]. В то же время это имя, будучи собирательным, является единственным общим именем, которое употребляется для обозначения всего нашего сообщества, а то, что мы не смогли подыскать для себя никакого другого общепризнанного имени, весьма примечательно. Это означает, что мы не осознаем присутствия в мире других равноценных нам обществ и рассматриваем свое общество тождественным "цивилизованному" человечеству. Народы, живущие вне нашего общества, для нас просто "туземцы". Мы относимся к ним терпимо, самонадеянно присваивая себе монопольное право представлять цивилизованный мир, где бы мы ни оказались. К своему же собственному устройству, к разделению нашего общества на отдельные национальные группы мы относимся как к великому делению Человечества и, употребляя такие определения, как "французы", "англичане", "немцы" и т.д., забываем, что это всего лишь подразделения единой группы внутри единой семьи.

Не случайно наше собственное имя умерло для нас самих, а вместо него мы стали употреблять частные имена отдельных национальностей, что произошло к началу так называемого нового периода истории, когда влияние нашего общества на другие стало постоянным и устойчивым. Исторический факт забвения собственного имени - характерная черта нашего микрокосма. Однако вряд ли мы существенно продвинемся в поисках умопостигаемого поля исторического исследования, если не восстановим или не воссоздадим исторического имени нашего общества, хотя бы для того, чтобы отличать это общество от других. Поскольку определение "франки" не является точным, а в наши дни и вовсе стало экзотическим, есть смысл восстановить название "западное христианство". Против этого можно возразить, что со времен Реформации религиозная лояльность стала не только основным мотивом разнообразных социальных, политических, экономических и культурных движений, но и признаком дифференциации. Поэтому, видимо, целесообразней опустить слово "христианство" и говорить о "Западе", "западном мире" или "западном обществе". Это географическое название, лишенное каких-либо оттенков, может без заметных натяжек служить адекватным определением как современного нам общества, так и общества времен Карла Великого.

Стоит лишь задуматься, подыскивая подходящее нашему обществу имя, как другие образы и другие имена приходят на ум особенно если сконцентрировать внимание на культурном плане. В этом плане в настоящее время мы можем безошибочно различить наличие по крайней мере четырех других живых обществ того же вида, что и наше:

1) православно-христианское, или византийское общество [*4] расположенное в Юго-Восточной Европе и России;

2) исламское общество, сосредоточенное в аридной зоне [+35], проходящей по диагонали через Северную Африку и Средний Восток от Атлантического океана до Великой Китайской стены;

3) индуистское общество [*5] в тропической субконтинентальной Индии к юго-востоку от аридной зоны;

4) дальневосточное общество в субтропическом и умеренною районах между аридной зоной и Тихим океаном.

При более детальном изучении обнаруживаются реликтовые общества, которые можно сгруппировать следующим образом:

1) группа, включающая монофизитских христиан Армении, Месопотамии, Абиссинии и Египта, несторианских христиан Курдистана и Малабара, а также евреев и парсов [+36]:

2) группа ламаистских буддистов махаяны в Тибете и Монголии, буддистов хинаяны на Цейлоне, в Бирме и Таиланде [+37], а также джайнов в Индии [+38].

Интересно отметить, что, обращаясь к 775 г., мы обнаруживаем, что количество и основные черты обществ на карте мира не претерпели с течением веков особых изменений. В сущности, мировая карта остается неизменной со времени возникновения западного общества. В борьбе за существование Запад стал доминировать в экономическом и политическом планах, но он не смог полностью обезоружить соперников, лишив их исконно присущей им культуры. В духовном поединке последнее слово еще не сказано.

Итак, исследуя общество, именуемое нами "западным", мы обнаружили, что оно проявляет тенденцию к постоянному расширению. Однако мы должны признать, что за все время существования общество это так и не добилось доминирующего положения в мире во всех его трех планах-экономическом, политическом и культурном.

Это заключение весьма важно для определения метода исследования. Прежде всего отметим наличие двух типов связи: отношения между общинами в рамках одного общества и отношения между обществами в рамках более крупной единицы. В терминологии современных историков, которые игнорируют образования более крупные, чем нация, отношения второго рода называются двусмысленным термином "международные". Отсюда значительно больше внимания уделяется международным отношениям в буквальном смысле этого слова, чем международным отношениям в смысле отношений между различными типами обществ. Для дела развития исторической науки было бы целесообразно ввести различие между международными отношениями, которые определяют связи между государствами внутри данного общества, и международными отношениями, определяющими связи экуменического [+39] характера между самими обществами. И предстоит затратить немало усилий, чтобы исследовать отношения второго типа.

Расширение поля во времени.

Исследовав протяженность западного общества в пространстве, необходимо рассмотреть и развернутость его во времени. И тут мы прежде всего сталкиваемся с трудностью обозрения будущего. Из невозможности определить конечную цель развития вытекает невозможность точно определить и характер самого развития. Мы не можем достаточно полно обрисовать жизнь общества, частью которого мы сами являемся, ибо это общество будет жить и после того, как мы утратим способность его наблюдать. Западная история только тогда предстанет в законченном виде, когда не станет западного общества. Нам же остается удовлетворяться наблюдением прошлого.

Вернемся вновь в период, наступивший после 775 г., и понаблюдаем, как наши предки распоряжались подвластным им пространством в отпущенное им время.

Когда владения Карла Великого делились между тремя его внуками, Лотарь как самый старший выступил с претензией на владение Ахеном и Римом - двумя столицами, принадлежавшими деду [+40]. Чтобы объединить города территориально, были выделены земли, простиравшиеся узкой полосой от устья Тибра и По до устья Рейна через преграду Альп. Тем самым Северная Италия объединялась с землями по Рейну и Нидерландами под единым суверенитетом. Доля, доставшаяся Лотарю, обычно рассматривается как забавный курьез в исторической географии, но это потому лишь, что в настоящее время подобная ситуация на политической карте Европы немыслима. Тем не менее трое братьев Каролингов были правы, считая землю Лотаря наиболее важной в западном мире. Если мы продолжим эту зону на северо-запад (игнорируя Ла-Манш, подобно тому как договор 843 г. игнорировал Альпы), добавив к континентальным владениям Лотаря часть Британии, где царствовал до своей кончины в 839 г. король Экберт Уэссекский [+41], мы обнаружим, что провели знаменательную линию, одну из структурных осей исторической географии Западной Европы.

Если вернуться к пространственной протяженности западного мира в 775 г., а затем проследить, как территория его все расширялась, становясь пространством современного Запада, мы заметим, что прямая линия, проходящая через юго-восток и северо-запад от Рима до Римского вала [+42], есть, так сказать, поперечная ось нашей геометрической фигуры. Ее центральная точка находится недалеко от Меца в Лотарингии, который когда-то был столицей австразийского государства - оплота империи Карла Великого, а в настоящее время это главный форпост на границе между Францией и Германией. Если через Мец мы проведем другую линию, под прямым углом к предыдущей, то получим основную ось, вдоль которой западное общество расширяло свое географическое пространство. В направлении юго-запада, через Пиренеи, эта ось была проложена в 778 г. самим Карлом Великим; до устья Гвадалквивира она была продолжена в XIII в. кастильскими завоеваниями, и, наконец, через Атлантический океан она устремилась на территории, которые называются в наше время Латинской Америкой [+43]. На северо-восток, от Рейна к Эльбе, ось прокладывалась также Карлом Великим между 772 и 804 гг.; а спустя два века после смерти Карла, когда Скандинавия, Польша и Венгрия были обращены в западное христианство, она пересекла Вислу и к концу XVIII в. достигла восточных пределов Российской Империи, простиравшейся к тому времени до Тихого океана [+44]. Как видим, распространение шло по всем направлениям, сначала по суше, а потом и через моря. В средние века Северная Италия прибрала к рукам сначала Южную Италию и Сицилию, а затем через Средиземное море добралась и до внутренних восточных земель, Эта политическая и экономическая экспансия получила название "крестовые походы", что не совсем точно выражает суть явления [+45].

Юго-восточная экспансия зашла очень далеко. Самый сильный импульс исходил от венецианского купечества, которое проникло в Индию через Суэцкий перешеек. Преуспел в этом и венецианский путешественник Марко Поло, добравшийся через Евразийскую степь до Пекина. Достигнув апогея, движение это потерпело крах. Почти все добытое в течение четырех веков было утрачено в 1475 г. [+46]

Проведение поперечной оси из крайней северо-западной точки Англии пришлось на последующий век, который характеризовался процессами более устойчивыми и по всем показателям более продолжительными. Северная Америка обрела англоязычное население. От Северной Атлантики до южных окраин Тихого океана создавались общины английского происхождения, чтобы разделить богатства западной культуры с народами Индии и Дальнего Востока. Таково было влияние линии, проведенной в Лотарингии, но Лотарь и его братья не могли увидеть то будущее, которое является настоящим для нас, и если они сознавали, что эта линия имеет исключительное значение, но только исходя из опыта прошлого, свидетельствовавшего, что значение этой линии и ранее было очень большим, хотя и относилась она к другой геометрической фигуре.

И Лотарь, и его дед носили титул римского императора. Императорский титул, пусть не вполне по праву, принадлежал и английским королям Уэссекса, которые в эпоху Каролингов царствовали на своей британской alter orbis [+47]. Линия проходила от Рима через Альпы в Ахен, а от Ахена через Ла-Манш к Римской стене; она представляла собой один из укрепленных валов Римской империи. Следуя вдоль этой линии на северо-запад через Альпы, установив военную границу вдоль левого берега Рейна и укрепив ее левый фланг за счет аннексированной Южной Британии, римляне определили тем самым крайнюю западную границу своих владений. Таким образом, линия, проведенная в Лотарингии, принадлежала географической структуре Римской империи задолго до Лотаря, равно как и до возникновения западного общества. Но геометрические параметры Римской империи и западного мира не тождественны, равно как и функции этой линии различались в разные периоды истории. Для Римской империи это была внешняя граница, на ней экспансия угасала. В западном мире, напротив, экспансия брала начало от этой линии. Во время летаргии междуцарствия (375-675) [+48] из старого общества было извлечено ребро, ставшее хребтом нового, нарождающегося западного общества того же вида.

Этот детальный географический анализ дает нам ключ к определению временных характеристик западного общества, уяснению его истоков. Нам открылись две вещи: во-первых, возвращаясь назад к 775 г. мы вынуждены были представлять жизнь общества в понятиях, не свойственных современной жизни; во-вторых, мы заметили, что любые элементы, извлекаемые нами из глубин истории, при попытках сопоставить их со сходными элементами других эпох упрямо демонстрируют свою оригинальность и неповторимость.

Земля Лотаря стала осью западного общества. Именно здесь церковь, продвигаясь к границам Римской империи, пришла в соприкосновение с варварами, и здесь в конце концов она породила новое общество. Следовательно, историк западного общества, пытаясь проследить его корни, должен сосредоточить свое внимание на истории церкви, с одной стороны, и на истории варваров - с другой. Рассматривая ретроспективно цепь событий, углубимся в историю вплоть до II в. до н.э. когда греко-римский мир был потрясен войной с Ганнибалом. Почему Рим протянул свою властную руку на северо-запад? Потому что его теснила туда смертельная схватка с Карфагеном. Почему, перевалив за Альпы, он не закрепился на Рейне и не двинулся дальше, к более удобной естественной границе по Балтике, Висле и Днестру? Потому что в век Августа, после двух столетий изнурительных войн и революций, истощились запасы жизненной энергии Рима [+49]. Почему же варварам сопутствовала удача? Потому что, когда между двумя обществами, одно из которых менее цивилизовано, устанавливается строго определенная граница, это не приводит автоматически к равновесию. С течением времени граница начинает слабеть в пользу менее цивилизованной стороны. Но когда варвары прорвали римскую границу, встретили ли они на другой стороне церковь? Конечно, потому что из-за экономических и социальных революций, последовавших за Пуническими войнами, с Востока было вывезено большое количество рабов для работ на разоренных землях Запада. Насильственная миграция способствовала распространению в греко-римском мире восточных религий. Эти религии, с их обещанием потустороннего личного спасения, находили благодатную почву в опустошенных душах потерпевшего поражение "господствующего меньшинства".

В этом пункте исследователю западной истории придется остановиться. Углубляться дальше в пропасть времен бесполезно: истоки теряются во мгле. Примечательно, однако, что, достигнув этого уровня, он принужден будет мыслить греко-римскими понятиями, а не понятиями западного общества. В то же время элементы греко-римской истории, которые привлекали его внимание, не представляют особого интереса для историка, изучающего греко-римскую эллинистическую историю того же периода. Для исследователя эллинистической истории как христиане, так и варвары предстанут существами, абсолютно чуждыми миру, в котором они живут "внутренним" и "внешним" пролетариатом [*6]. Он бы отметил, что великие мастера эллинистической культуры, включая Марка Аврелия, почти полностью игнорировали их существование. Он бы установил, что как христианская церковь, так и отряды варваров стали осознаваться обществом как признаки социальной болезни лишь после великого бедствия - войны с Ганнибалом. Исследователь эллинистической истории, который хочет добиться приращения знания, сосредоточит свое внимание на том, что имело место раньше. После войны с Ганнибалом началась агония. Ткань общества распадалась, поглощалась новообразованиями, словно злокачественными опухолями. Не забота историка исследовать физиологию и рост этих злокачественных опухолей. Ему достаточно констатировать их разрушительное действие. "Я описал триумф Варварства и Религии" [*7], - скажет Гиббон, заканчивая свой труд [+50].

Таким образом, исследователь западной истории и исследователь эллинского общества будут описывать их по-разному и в разных терминах. Причина этого заключается в том, что во Времени и Пространстве пересеклись два разных общественных образования и изучение истории каждого из них требует своего понятийного аппарата и своих подходов.

Проведенный анализ позволяет сделать положительное заключение относительно длительности развертывания западного общества во Времени. Установив ранее, что пространственная протяженность интересующего нас "умопостигаемого поля" шире пределов распространения отдельной нации, но в то же время уже всей освоенной человеком поверхности Земли, теперь мы убедились, что и длительность его во времени больше, чем срок жизни любой отдельной нации, но в то же время меньше срока, отпущенного человечеству в целом. Это заключение вытекает из того факта, что, прослеживая историю Запада в направлении се истоков, мы наталкиваемся на последнюю фазу общества, предшествующего нашему, истоки которого находятся в значительно более далеком прошлом, что в свою очередь влечет дополнительный вывод о непрерывности истории.

Непрерывность истории - наиболее привлекательная из всех концепций, построенная по аналогии с представлениями классической физики. Однако нам придется скрепя сердце критиковать ее. В самом деле, что здесь имеется в виду? Если имеется в виду, что "непрерывность истории" - это частный пример непрерывности Жизни, то это хотя и безупречный, но все-таки трюизм. Жизнь действительно непрерывна. От амебы - к позвоночным, от обезьяны - к человеку, от родителей - к ребенку в семье. Связь во всех этих случаях безусловна, хотя и разнородна. Однако, понимая и принимая непрерывность жизни, мы не проясняем, что такое Жизнь. Мы вряд ли поймем природу Жизни, если не научимся выделять границы относительной дискретности вечно бегущего потока - изгибы живых ее струй, пороги и тихие заводи, вздыбленные гребни волн и мирную гладь отлива, сверкающие кристаллами торосы и причудливые наплывы льда, когда мириадами форм вода застывает в расщелинах ледников. Другими словами, понятие непрерывности имеет значение только как символический умозрительный образ, на котором мы вычерчиваем восприятие непрерывности во всем реальном многообразии и сложности. Попробуем применить это общее наблюдение к исследованию Истории. Предполагает ли термин "непрерывность истории" в общепринятом смысле, что масса, момент, объем, скорость и направление потока человеческой жизни постоянны или если не буквально постоянны, то изменяются в столь узких границах, что поправкой можно пренебречь? Если этот термин предполагает импликации такого рода, то, как бы ни был он привлекателен, мы придем к серьезным ошибкам.

При изучении временных отношений мы убедились, что необходимо различать две степени непрерывности: непрерывность между последовательными периодами и фазами в истории одного и того же общества и непрерывность как связь во времени самих обществ. Особо следует выделить непрерывность второго ряда, ибо она представляет собой значительный феномен.

Можно было бы выразить качественное различие между этими двумя видами непрерывности с помощью аналогии из человеческой жизни. Главы истории любого отдельно взятого общества напоминают последовательные ступени опыта человека. Так, связь между одним обществом и другим напоминает отношения между родителем и ребенком. Во-первых, ребенок физически наследует от родителя определенные свойства; во-вторых, самим актом рождения обретая некоторую самостоятельность, ребенок, тем не менее, еще долгое время не может жить без попечения родителей. Затем, когда он достигает сознательного уровня, его детское воображение находится под сильным влиянием родительских чувств и представлений, а позднее, становясь взрослым, он сам научается тщательному исследованию родительских поступков и мыслей и начинает имитировать их или, наоборот, избегать повторения родительского опыта. Общее влияние, которое оказывают родители на своих детей, без сомнения, очень велико. Тем не менее, ребенок в некотором смысле является самостоятельным индивидуумом с момента, когда он начинает сознавать самого себя. Когда же в период зрелости он станет действительно независимым от родителей и обретет собственный взгляд на мир, способность решать свои жизненные проблемы самостоятельно, он станет окончательно независимым "новым взрослым" и будет в состоянии породить потомство и дать ему образование. При сравнении непрерывности жизней родителя и ребенка с непрерывностью опыта в жизни того или иного индивидуума нельзя отрешиться от того непреложного факта, что рождение и смерть воздвигают глубокую пропасть между индивидуумами.

Ибо у жизни существ обязательно есть перерывы.

Бродит движенье, неясным путем задевая живое.

(Лукреций. О природе вещей)

Некоторые предварительные итоги. Первая стадия нашего исследования подошла к концу, и уже сейчас можно подвести предварительные итоги:

а) умопостигаемые поля исторического исследования, границы которых были приблизительно установлены с учетом исторического контекста данной страны, представляют собой к настоящему времени общества с более широкой протяженностью как в пространстве, так и во времени, чем национальные государства, города-государства или любые другие политические союзы.

б) такие политические союзы (национальные государства, города-государства и т.д.) не только уже в своей пространственной протяженности, но и короче во временной длительности обществ, в состав которых они входят, как часть входит в целое: они являются частным выражением конкретных социальных общностей. Общество, а не государство есть тот социальный "атом", на котором следует фокусировать свое внимание историку;

в) общество, включающее в себя независимые национальные государства типа Великобритании, и общество, состоящее из городов-государств типа Афин, сопоставимы друг с другом, ибо представляют собой общества единого вида,

г) ни одно из исследуемых обществ не охватывает всего человечества, не распространяется на всю обитаемую Землю и не имеет сверстников среди обществ своего вида: наше западное общество, например, не воспринималось как нечто целое, пока эллинское общество, будучи одним из первоначальных представителей обществ данного вида, не достигло своей зрелости. В любом случае полное время жизни отдельного общества не совпадает со временем жизни вида:

д) непрерывность, преемственность в развитии обществ выражены значительно слабее, чем непрерывность между фазами истории одного общества (настолько слабее, что есть смысл различать эти два тина непрерывности), однако, рассматривая временную связь между двумя конкретными обществами различных эпох - в нашем случае западным и эллинским, - мы обнаружим отношения, которые метафорически можно было бы назвать "сыновне-отеческими". В свете этих выводов можно сделать еще ряд заключений, подходя к Истории как исследованию человеческих отношений. Ее подлинный предмет - жизнь общества, взятая как во внутренних, так и во внешних ее аспектах. Внутренняя сторона есть выражение жизни любого данного общества в последовательности глав его истории, в совокупности всех составляющих его общин. Внешний аспект - это отношения между отдельными обществами, развернутые во времени и пространстве.

В научном мире критика не есть нечто исключительное. Считается естественным и закономерным подвергать критике своих предшественников, без лишних эмоций сознавая, что новое поколение ученых может пересмотреть выводы, считающиеся в данный период бесспорными. Это - одно из положений этического кодекса, закона столь фундаментального, что его классические иллюстрации можно обнаружить в первобытных ритуалах и мифологии.

С философской точки зрения это постоянно, воспроизводящееся отрицание не несет в себе трагедии, ибо мыслитель, оказавшийся превзойденным, не становится вследствие этого ненужным. Если научная мысль выдерживает пробный камень критики, то она остается звеном в золотой цепи Знания. В общий бурлящий поток каждый ученый вливает свой кувшин чистой воды, и вечно-живые струи устремляются полноводной рекой в пределы и времена, неведомые ныне живущим.

Думаю, так укорять и бранить нас "праве природа,

Ибо отжившее все вытесняется новым и вещи

Восстановляются вновь одни из других непременно.

И не уходит никто в преисподней мрачную бездну,

Ибо запас вещества поколеньям нужен грядущим,

Но и они за тобой последуют, жизнь завершивши:

И потому-то, как ты, они сгинули раньше и сгинут.

Так возникает всегда неизменно одно из другого.

(Лукреций. О природе вещей)

Мысль не может не развиваться, ибо таково свойство человеческого разума. Конечно, поиском факта ради самих фактов можно заниматься сколь угодно долго. Однако рано или поздно ум человека, вооруженный обилием данных, неизбежно придет к заключению, что все это множество фактов необходимо некоторым способом упорядочить. Приходит черед синтеза и интерпретации накопленного. Затем вновь повторяется предыдущий цикл; так развивается наука. Ни одно собрание фактов никогда не является полным, потому что Вселенная разомкнута. Равным образом ни одно обобщение не является окончательным, потому что со временем обнаружатся новые факты, которые приведут к взрыву уже упорядоченной научной схемы.

Этот ритм носит всеобщий характер. Чередование накопления фактов и их интерпретации происходит в физике. Не является исключением в этом смысле и историческая наука. В дальнейшем мы увидим, что периодическое чередование двух противоположных, хотя и взаимно дополняющих видов умственной деятельности, будучи имманентно присущим мысли как таковой, особенно важно для научного поиска ученых-историков и тем самым для самой Истории.

Примечания

[*4] Название "православно-христианское" более правильно, поскольку это общество, в отличие от Западного сохраняло религиозную лояльность как основной принцип социального единства.

[*5] Но не "индийское", так как оно выходит за границы континентальной Индии, например Индонезийский архипелаг (о. Бали), между тем как в Индии существует и мусульманское общество.

[*6] В римском значении слова, это люди, за которыми по переписи не числилось никакого имущества, кроме детей (proles), отсюда "пролетарии" - те, которые не чувствуют никаких обязательств по отношению к своей социальной группе.

[*7] Gibbon Е. The History of the Decline and Fall of the Roman Empire, Ch. LXXXI.

Комментарии

[+19] Левант - название стран Восточного Средиземноморья от Греции до Палестины, включая Кипр (это здесь и имеется в виду), в узком смысле - Сирия и Ливан.

[+20] А. Тойнби полагает, что политическое, социально-экономическое и культурное развитие (в данном случае в XVI-XVII вв.) стран, лежащих вне пределов Западной Европы и ее колоний, подчинялось иным законам, нежели в вышеуказанном регионе. Английский историк считает, что укрепление центральной власти, создание мощного централизованного государства, развитие бюрократического управления нельзя считать аналогами западноевропейского абсолютизма ни в допетровской России, ни в Турецкой империи с правящим родом Османов (Оттоманов) во главе, которая в период наивысшего могущества именно в указанное время простиралась от Алжира до Азербайджана и от Адена до Буды; ни в империи Великих Моголов, основанной в Северной Индии потомком Тимура Бабуром (1483- 1530) в 1526 г.; ни в Китае, захваченном кочевниками маньчжурами в 1618-1644 г., основавшими правящую династию Цин; ни в Японии, где после гражданской войны сёгуны (с 1192 - наследственные военные правители страны, лишившие императоров всякой реальной власти) из дома Токугава в 1603-1615 гг. довершили объединение страны. Во всех этих странах не было ни сильной аристократии (кроме Японии и до некоторой степени, России), ни крепкой буржуазии. А. Тойнби отрицал какое-либо самостоятельное развитие капиталистических отношений в указанных странах и полагал их достаточно позднюю политическую, социально-экономическую и культурную вестернизацию результатом исключительно внешнего воздействия со стороны западного мира.

[+21] Политическое развитие Европы в XVI-XVII вв. протекало в одном направлении, но в двух вариантах, условно называемых "французским" и "английским". Под первым понимается укрепление абсолютизма (например, в Испании), под вторым-укрепление представительного правления (в Республике Соединенных провинций, называемой часто по крупнейшей из них Голландией, в Швейцарии). Что же касается испанских, португальских, французских, даже английских (кроме Северной Америки) колоний, то протекавшие в них процессы до XIX в., а кое-где и до XX в. почти полностью определялись метрополией. Особый путь - отсутствие феодальных отношений, широкое самоуправление, религиозные и политические свободы (но все это как бы в рамках "английского" варианта) - был присущ колониям, объединившимся позднее в Соединенные Штаты Америки.

[+22] Германские и итальянские государства (единых Германии и Италии не существовало до XIX в.) не выдержали конкуренции в заморской торговле с Испанией, Португалией, Англией, Францией, Голландией, ибо они слишком держались за привычные регионы коммерции Балтику (Германия) и Средиземноморье (Италия). Все перечисленное относится именно к государствам, так как среди английских и испанских мореплавателей в XV-XVI вв. было немало итальянцев; в завоевании и освоении Америки принимали участие немецкие подданные императора Карла V (он же испанский король Карл I). Что же касается датчан, шведов и курляндцев, то их участие в заокеанской торговле и колонизации было куда менее значительным и более поздним, чем перечисленных государств. Курляндцы пытались основать в XVII в. колонию в устье р. Гамбия на западном побережье Африки, а в нач. XVIII в. некоторое время владели о. Тобаго в Вест-Индии. Швеция в 1784 г. приобрела у Франции о. Сен-Бартелеми в Карибском море, но в 1878 г. продала его обратно Франции. Датская Вест-Индская компания в период 1672-1733 гг. завладела частью Виргинских островов, расположенных близ о. Пуэрто-Рико. В 1795 г. Датская Корона откупила эти острова у почти разорившейся компании, и они находились во владении Дании до 1917 г., когда были проданы США.

[+23] Войны между Францией и ее противниками на рубеже XVIII-XIX вв. делятся, более или менее условно, на Революционные (1792-1799) и Наполеоновские (1799-1815). Они проходили в основном на полях Европы. Единственным исключением была т.н. Египетская экспедиция 1789-1801 гг., когда французская армия во главе с генералом Бонапартом предприняла безуспешную попытку захватить полуавтономный в рамках Турецкой империи Египет. Еще одно столкновение Франции с исламским миром захват объединенной русско-турецкой эскадрой под командованием Ф.Ф. Ушакова в 1800 г. Ионических островов, некогда принадлежавших Венеции, а в 1797 г. переданных Франции. Надо сказать, что основной целью Франции был не захват территорий (хотя этого сбрасывать со счетов тоже нельзя), а нанесение ущерба Англии и ее союзникам. Главная цель египетского похода - перерезать путь в Индию. Роль же Оттоманской империи в европейской войне была довольно пассивной.

[+24] Установление дипломатических отношений между западными державами и Россией, с одной стороны, и дальневосточными государствами - с другой, началось еще в XIX в. Первые договоры с Китаем и Японией были неравноправными для этих держав и закрепляли либо захват их территорий европейскими государствами (для Китая), либо (для обеих стран) весьма невыгодные торговые соглашения (низкие тарифы на ввозимые европейские товары) и консульскую юрисдикцию, то есть подвластность граждан европейских государств (а также США и России) на территории Китая и Японии собственным законам и собственной власти, представленной консульской или посольской администрацией. Китай не вырвался из пут этих договоров до сер. XX в., Япония же начиная с 1888 г. (договор с Мексикой) стремилась к пересмотру указанных соглашений, что ей постепенно удалось (например договор с Англией в 1894, с Россией - в 1895). Правда, весь этот второй тур заключения договоров был направлен на решение внутренних задач Японии, и первой активной внешней дипломатической акцией (а не военной, подобно японо-китайской войне 1894-1895) было заключение в 1902 г. готовившегося еще с 1898 г. англо-японского союзного договора, направленного против влияния России на Дальнем Востоке.

[+25] Разрыв между западной и восточной ветвями ортодоксальной христианской церкви основывался на политических (тенденция к подчинению церкви государству на Востоке и наоборот - на Западе) и культурных (греческое наследие в Восточной церкви, римское - в Западной) различиях между христианскими Востоком и Западом. Постепенно выявились и привели к непримиримым разногласиям (более или менее кратковременные расколы были и до XI в.) существенные различия в целом ряде областей, основными из которых были - в догматической сфере: Восточная церковь признавала исхождение Святого Духа только от Бога Отца, Западная - от Бога Отца и Бога Сына (т. н. принцип филиокве, от лат, filioque - "и от Сына"); в обрядовой: в Восточной церкви безбрачие обязательно только для архиерейского сана, в Западной для всего духовенства, в Восточной церкви все участвующие в литургии причащаются хлебом (обязательно квасным) и вином, в Западной евхаристия под обоими видами доступна только для духовенства, миряне же принимают причастие исключительно опресноками, в Восточной церкви богослужение происходит на местных языках, в Западной - только на латыни (сейчас это требование смягчено): в организационной: в Восточной церкви каждый патриарх абсолютно независим и за Римом до раскола признавалось лишь довольно неопределенное духовное первенство, в Западной - папа почитался абсолютным главой всей Церкви. Были и другие разногласия: допустимость для священников бритья бороды, крещение погружением или обливанием и т. п. Все вышесказанное привело к тому, что в 1054 г. папа Лев IX отлучил патриарха Константинопольского Михаила Кируллария от церкви, а тот анафемствовал папу. Схизма продолжается до сего дня, хотя в декабре 1965 г. папа Павел VI и патриарх Константинопольский Афинагор постановили "предать забвению" анафему 1054 г.

[+26] В V в. по всему христианскому миру развернулись т. н. христологические споры: о проблеме соединения в личности Христа божественного и человеческого. Несториане (по имени основателя течения епископа Константинопольского Нестория) настаивали на том, что в Христе сосуществуют Бог-Сын и человек Иисус, причем связь между ними условная и относительная. Их крайние противники утверждали, что Христос имеет единую природу (греч. m o n o V j n s i V ; отсюда название монофизитов) - божественную. Ортодоксальным было объявлено учение о том, что Христос двуприроден, что божественное и человеческое пребывает в нем нераздельно, но не слияние. Сторонники осужденного в 431 г. на Эфесском Соборе несторианства бежали в Иран, Среднюю Азию, Индию и Китай, где образовали сплоченные группы, объединявшие в основном купцов и ремесленников.

[+27] После раскола 1054 г. Римский престол не оставлял попыток воссоединения церквей под своим верховенством. Некоторые императоры соглашались на унию в обмен на помощь турок, в частности Иоанн VIII Палеолог (1425-1448) уже на грани гибели Империи признал на Флорентийско-Феррарском Соборе 1439 г. соединение церквей. Но уния эта была решительно отвергнута большей частью духовенства, аристократии и народа агонизирующего Византийского государства. Командующий византийским флотом Лука Нотара публично заявил: "Лучше видеть царствующей в Городе турецкую чалму, чем латинскую тиару".

[+28] Владыка государства Великих Моголов Джелал ад-Дин Акбар (1542-1605, прав. с 1556) в стремлении сплотить свое многонациональное и поликонфессиональное государство, проводил политику самой широкой религиозной терпимости. а затем объявил о введении сконструированной им "божественной веры", представлявшей смешение ортодоксального ислама, вероучения исламских сект и элементов многоразличных религий туземного населения: венчал новую веру сам государь, объявленный земным воплощением единого Бога. Для строительства мавзолея своего отца Хумаюна Акбар привлек итальянских мастеров, при его дворе были художники из европейских стран, в ряде миниатюр той эпохи просматривается знакомство местных мастеров с гравюрами Дюрера. Видимо, синкретические устремления Акбара, проявившиеся в религии, распространялись и на искусство.

[+29] В 664 г. в г. Уитби на английском побережье Северного моря собрался синод английской церкви, на котором сошлись римские миссионеры во главе со св. Августином и миссионеры ирландские. Формально целью синода было урегулирование обрядовых разногласий (форма тонзуры, день празднования Пасхи). На деле же речь шла о том, каким путем пойдет английская церковь. Ирландская церковь (ее воззрения, которые А. Тойнби полагает элементом неразвившейся дальнезападной христианской цивилизации, никогда не были догматически оформлены) представляла собой довольно рыхлое собрание отшельников и бродячих проповедников, иногда в епископском сане, группировавшихся вокруг бедных монастырей: приходская организация среди мирян вообще отсутствовала. Римская же церковь, победившая на этом синоде, являлась мощной централизованной иерархической структурой.

[+30] В 1934 г.. когда вышли в свет первые три тома "Постижения истории", в мире насчитывалось 72 независимых государства, не считая многочисленных колоний. протекторатов и мандатных территорий, в том числе 61 полностью независимое государство (среди них и не существующие ныне, как Прибалтийские республики), пять британских доминионов (видимо, именно эти полигические образования включены в число 66 государств), пять карликовых государств Европы вроде Лихтенштейна или Андорры, находившихся в таможенных и дипломатических союзах с близлежащими державами, Исландия, связанная личной унией с Данией, и Тибет, формально пребывавший под весьма неопределенным верховным сюзернитетом Китая, а фактически под британским протекторатом. Трудно сказать, какие государства А. Тойнби относит к тем, что не имели связей с Соединенным королевством: скорее всего, в их число входят по крайней мере СССР, Монгольская Народная Республика и Тувинская Народная Республика (с 1944 Тувинская автономная область и составе РСФСР с 1961 Тувинская АССР)

[+31] Имеются в виду Австралийский союз и Новая Зеландия.

[+32] Самое крупное из основанных германцами в начале средних веков государств франкское - выросло из небольшого королевства салических франков, где правила династия Меровингов, созданная в первой половине V в. Клодионом (Хлойо) Волосатым (династия получила название по имени сына Клодиона, полулегендарного Меровея).

[+33] Англия ни в какой мере не входила в состав Франкского королевства. Что же касается Италии, большая часть которой была захвачена германским народом лангобардов (название области в Северной Италии - Ломбардия произведено от имени этого народа) в 568 г., то созданное ими королевство было завоевано Карлом Великим в 774 г. После распада империи Карла некоторые его потомки по разным линиям были королями Италии до 888 г. и в 894 г. В 951 г. Итальянскую Корону, бывшую предметом вожделений различных италийских и внеиталийских владетелей, принял германский король Оттон I (912-973, король с 936, император с 962) из Саксонской династии. С тех пор до XIX в. Священная Римская империя и ее наследница Австро-Венгрия продолжали претендовать то на всю Италию, то на северную часть ее, но власть Империи всегда рассматривалась на Апеннинском полуострове как внешняя.

[+34] Термин "Франки" как племенное название исчез в Европе еще в Х в., т.е. задолго до конца средних веков (А. Тойнби вообще не приемлет традиционного разделения на древнюю, средневековую и новую историю, ибо такое членение противоречит его концепции отдельных цивилизаций), но продолжал существовать кое-где до XIX в. в значении "европейцы" на Востоке, как христианском (редко, чаще "латиняне"), так и мусульманском.

[+35] Аридиая (от лат. aridus - "сухой") зона - область засушливого климата, зона сухих степей, полупустынь и пустынь.

[+36] В Иране и Средней Азии до арабского завоевания и принятия ислама господствующей религией был зороастризм.

[+37] В I в. н.э. буддизм разделился на два течения-хинаяну ("Малую колесницу" или, в иной интерпретации, "узкий путь") и махаяну ("Большую колесницу" или "широкий путь"). Сторонники первого течения считают Будду образцом и идеалом поведения, но обычным человеком, отличным от остальных тем, что он открыл путь спасения. Достижение нирваны (трудноопределимого высшего состояния, характеризующегося прекращением всех желаний и разрывом цепи перерождений) возможно, по учению хинаянистов. для каждого человека, но исключительно путем личных усилий. В махаяне же Будда приобретает черты высшего божества, спасителя мира: в деле достижения нирваны возможны посредники-бодхисатвы (личности, получившие благодаря святой жизни возможность перейти в нирвану еще при земном существовании, но остающиеся в миру, чтобы помочь верующим) и - шире вообще духовенство, отсутствующее в хинаяне, где признается лишь монашество, преданное только делу личного спасения. В махаяне в отличие от хинаяны практикуется пышный культ Будды и бодхисатв. В настоящее время в мире насчитывается около 250 млн. буддистов.

[+38] Наименование религии - джайнизм происходит от прозвища ее основателя Махавиры Вадхарманы-"Джина", т.е. "победитель". Существовавший и существующий только в Индии джайнизм близок к хинаянистскому буддизму, но отличается более ригористическими требованиями.

[+39] Экуменический (ойкуменический) - здесь: вселенский, всемирный.

[+40] После смерти сына и наследника Карла Великого императора Людовика Благочестивого (778-840, император с 814) его сыновья вступили в борьбу между собой. Верденский договор закрепил раздел Империи.

[+41] Король Уэссекса Экберт (802-839, король с 825) соединил все англосаксонские королевства под своей гегемонией, но не объединил их в одно государство.

[+42] Римским валом называют систему укреплений, пересекающих Великобританию от устья р. Тайн, до зал. Солуэй-Ферт. Она была воздвигнута по приказу императора Адриана (стена Адриана) в 122-124 гг. для защиты от набегов с севера. Ок. 140 г. к Римской Британии были присоединены территории к северу от стены Адриана и воздвигнута новая стена от зал. Форт-оф-Ферт до устья р. Клайд (стена Антонина). Она была оставлена в 183 г. после успешного восстания местных племен, и до ухода римлян северной границей их владений оставалась стена Адриана.

[+43] В 778-810 гг. Карл Великий совершил ряд походов в Испанию и распространил свое влияние до устья р. Эбро: впрочем, собственно владения его королевства доходили только до Барселоны. В XIII в. резко ускорились процессы отвоевания испанскими государствами земель у мавров (реконкиста). Особую активность в этом проявляла Кастилия, самое сильное из этих государств. Расположенные в долине Гвадалквивира Севилья и Кордова пали соответственно в 1236 и в 1241 гг., устье реки оказалось в руках кастильцев в 1260 г. Севилья впоследствии стала центром испанской экспансии в Новый Свет.

[+44] Карл Великий присоединил к своим владениям Саксонию (772 804), бывшую тогда областью, заселенной языческими германскими племенами, и насильственно христианизовал ее. Скандинавские страны приняли христианство на рубеже Х-ХI вв., Польша - в 966 г. Россия включила в свои владения Дальний Восток еще в XVIII в. Землепроходец И. Ю. Москвитин достиг берегов Тихого океана (Охотского моря) в 1639 г. Заселение этих районов русскими происходило в XVIII-XIX вв.: христианизация же аборигенного населения, начавшаяся еще в XVII в.. полностью не закончилась до 1917 г.

[+45] Имеется в виду экономическая экспансия североитальянских государств, в первую очередь Венеции, по Апеннинскому полуострову, а не политические завоевания. Что же касается крестовых походов XI- XIII вв., то их явной целью было овладение Гробом Господним и создание в Палестине западнохристианского государства. Основной силой крестоносцев было рыцарство (в большинстве - французское), но морской транспорт и финансовое обеспечение предоставляли итальянские государства, в основном та же Венеция. Во время IV крестового похода, когда крестоносцы вмешались в династические распри в Константинополе и захватили в конечном счете Византийскую империю, создав т.н. Латинскую империю (название дано позднейшими историками), то 3/8 ("одна четверть и одна восьмая") территории бывших византийских владений отошли к Венецианской республике.

[+46] Венецианцы контролировали торговлю с Египтом, из которого караванные пути вели до Индии. Но до поездки Марко Поло (ок. 1254-1324), который в 1271-1275 гг. добрался до Китая, прожил там семнадцать лет и в 1292-1295 гг. вернулся на родину, побывав в ряде стран Юго-Восточной Азии, венецианских купцов на Востоке не было. В конце XV в. окрепшая Оттоманская империя перекрыла торговые пути из Европы в Китай и Индию.

[+47] Некоторые англосаксонские короли именовали себя императорами, но это было скорее почетное прозвание, нежели реальный титул.

[+48] По терминологии А. Тойнби. "междуцарствие" - промежуток от гибели одной цивилизации до рождения другой. Здесь - период от начала вторжений варваров в Римскую империю до окончательного складывания варварских королевств в Европе (последнее лангобардское - образовалось в начале VII в.) и перехода варваров из арианства в католичество (кроме франков, уже обращенных в ортодоксальную веру).

[+49] Война с Ганнибалом (Вторая Пуническая война) в 218-201 гг. до н. э. не привела к активной экспансии Рима на северо-запад, если не считать присоединения Цизальпийской Галлии, т. е. бассейна р. Падуса (По) от Альп до известного Рубикона (причем часть этих земель была захвачена позднее, во II в. до н.э.), и Испании (северо-западом по отношению к Риму Пиренейский полуостров считается потому, что дорога туда из Италии вела сначала на северо-запад), полностью покоренной лишь во II в. н.э. В целом же до 58-55 гг. до н.э. до походов Цезаря, приращение территории Рима шло в юго-восточном направлении: на Балканах и в Малой Азии. Что же касается эпохи Августа и более поздних времен, активность завоеваний действительно снизилась, ибо возможности государства были исчерпаны. Исключение составили Римская Британия, завоевание которой началось еще при Цезаре, а закончилось в 43-44 гг. н.э., и Дакия, область к северу от Дуная, покоренная в 107 г. н.э. Империя расширялась за счет административного подчинения ранее зависимых государств, а военные действия, если не считать восстаний и междоусобиц, сосредоточились на границе с Парфянским царством на Востоке, причем многовековая война не принесла успеха ни одной из сторон.

[+50] По мнению знаменитого английского историка Эдуарда Гиббона (1737-1794), выраженному в его "Истории упадка и разрушения Римской империи". Рим погубили варвары и христианство. А. Тойнби солидаризируется с этими взглядами, равно как и с идеями римских историков и моралистов о том, что беды Рима начались после победы над Ганнибалом, когда хлынувшая в Город добыча привела римлян к забвению нравов предков, к разврату и изнеженности. Для английского ученого характерен взгляд на историю как бы с птичьего полета: поэтому рост влияния христианской церкви, возникшей никак не ранее I в.н.э., есть следствие победы над Ганнибалом в III в. до н.э. Разрыв между датами Второй Пунической войны и временем первого вторжения варваров в Италию в 114-101 гг. до н.э. вообще не замечается и т.п.

СРАВНИТЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ ОБЗОР ОБЩЕСТВ ОДНОГО ВИДА

Православное христианское общество

Начнем исследование с изучения исторических предпосылок возникновения обществ того же вида, что и западное, в надежде разглядеть черты, аналогичные тем, что обнаруживаются в самом основании западной истории. При наличии общих черт можно говорить о наличии "сыновне-отеческих" отношений между западным и эллинским обществами.

Попробуем определить, какое общество предшествовало православному христианскому. При первом приближении мы не встречаем особых трудностей, так как здесь налицо и универсальное государство, и универсальная церковь, и движение племен - явления не только аналогичные, но даже идентичные тем, что уже встречались нам в исследовании исторических оснований западного общества, а значит, православное христианское общество, подобно западному христианскому, находится в "сыновнем родстве" с эллинским обществом, а отсюда следует вывод, что одно общество может находиться в "отечески родственных" отношениях с несколькими разными обществами. Чтобы понять, каким образом это становится возможным, обратимся вновь к географическому фактору.

Если мы попытаемся отыскать стержневую ось православного христианского мира, то обнаружим, что, подобно исходной линии западного общества, она берет свое начало в центре эллинского мира, в Эгейском море. Однако простерлась она в другом направлении и на другое расстояние. Тогда как в первом случае движение шло на северо-запад - от Эгейского моря к Лотарингии, во втором случае оно шло в северо-восточном направлении, пересекая по диагонали Анатолию (нынешнюю Турцию), проходя между Константинополем и Неокесарией. Эта линия значительно короче, чем линия между Римом и Римской стеной. И это обусловлено тем историческим фактом, что экспансия православного общества была гораздо менее масштабна, чем экспансия западнохристианского общества.

Экспансия православного христианского общества шла отнюдь не по прямой, и наша условная осевая линия, будь она продолжена в обоих направлениях, образовала бы фигуру полумесяца с рогами, обращенными на северо-запад и северо-восток. На северо-востоке православное христианство первоначально закрепилось в Грузии, в предгорьях Кавказа, а к началу VIII в. н.э. оно перевалило через Кавказский хребет, достигнув Алании, откуда был открыт выход в Великую Евразийскую степь [+1]. Православное христианское общество могло теперь распространять свое влияние на степь во всех ее пределах, подобно тому как западное общество, установив отправной пункт на Иберийском полуострове, постепенно овладело Южной Атлантикой и утвердило себя в заморских землях, именуемых ныне Латинской Америкой [*1]. Однако пока православное христианство медлило у северного подножия Кавказа на краю степи, иудаизм и ислам также вышли на историческую арену. Иудаизм распространился среди хазар, живших между Нижней Волгой и Доном [+6], а ислам - среди белых болгар на Средней Волге [+7]. Эти обстоятельства положили конец экспансии православного христианства на северо-восток.

На северо-западе православное христианство охватило Балканы и приготовилось совершить прыжок в Центральную Европу, но здесь оно оказалось в конкуренции с западным христианством, которое начало действовать раньше и имело к тому времени достаточно прочные позиции. В IX в. эти два конкурирующие между собой общества были готовы начать позиционную войну. Папа сделал болгарам предложение объединить церкви [+8]; Византия, или Восточная Римская империя - призрак Римской империи, - направила своих миссионеров Кирилла и Мефодия к славянам Моравии и Богемии [+9]. Однако эти взаимные выпады были прерваны внезапным набегом языческих мадьярских кочевников, пришедших из Евразийской степи и занявших территорию, называемую ныне Венгерский Альфёльд [+10]. Граница между западным и православным христианством окончательно определилась к Х-XI вв., причем венгры, подобно полякам и скандинавам, вошли в состав западного общества.

Православное христианство распространялось и вдоль своей поперечной оси, которая пересекала главную ось в Константинополе. Морской путь через Дарданеллы и Эгейское море привел православное христианство на свою прародину - к "отеческому" эллинскому обществу, - а отсюда оно направилось по древнему пути греческой морской экспансии в Южную Италию, где принялось старательно отвоевывать себе место среди мусульманских и западнохристианских общин. Однако прочно закрепиться здесь православное христианство не смогло и в XI в. вынуждено было отступить под натиском норманнов, отвоевавших этот форпост для западного христианства [+11]. Большего успеха православное христианство добилось, продвигаясь в противоположном направлении - через Босфор и Черное море. Преодолев Черное море и широкую приморскую степь, православие в XI в. обосновалось на Руси [+12]. Освоив этот дом, оно пошло дальше - по лесам Северной Европы и Азии сначала до Северного Ледовитого океана - и наконец в XVII в. достигло Тихого океана, распространив свое влияние от Великой Евразийской степи до Дальнего Востока.

Итак, проследив экспансию православия и сопоставив этот процесс с аналогичными процессами из истории западного общества, мы прояснили вопрос, каким образом и почему эллинское общество стало "отцом" двух "сыновей". Другими словами, дифференциация западного и православного христианства породила два различных общества. Из одной куколки - католической церкви образовалось два самостоятельных организма: римско-католическая церковь и православная церковь. Схизма продолжалась в течение трех веков и привела к трем разрушительным кризисам. Первый кризис, разразившийся в VIII в., представлял собой конфликт между иконоборцами и папой по вопросу об обряде - конфликт, завершившийся возрождением постулатов Римской империи в православном христианстве Львом Исаврийцем. Аналогичная попытка эвокации призрака Римской империи, предпринятая незадолго до этого Карлом Великим, закончилась неудачей. Второй кризис - это конфликт IX в. между вселенским патриархом Константинополя и папой по вопросу о церковном авторитете - конфликт, столь драматично сказавшийся на судьбе патриарха Фотия и вызвавший глубокий раскол между иерархиями Рима и Константинополя, соперничавшими за сферы влияния в Юго-Восточной Европе [+13]. Третий кризис привел к окончательному разрыву между двумя иерархиями, что случилось в XI в. Догматический вопрос, вокруг которого разгорелись страсти, не был чисто богословским вопросом, он тесно увязывался современниками с политической борьбой.

Разрыв 1054 г., завершивший схизму католической церкви, тем самым завершил и процесс дифференциации социальных структур. Образовалось два новых общества - западное и православное.

Католическая церковь на Западе функционировала под началом римской иерархии, что на несколько веков задержало процесс артикуляции западного общества в самоцентрированные локальные государства Нового времени. Между тем православная церковь стала государственным институтом, сначала в восстановленной Восточной Римской империи, а затем и в государствах, принявших православие позже. Таким образом, православное христианство в эпоху, именуемую средними веками, представляло собой явление, в высшей степени непохожее на средневековое западное христианство. Определенное сродство можно найти с протестантской частью современного западного мира, где карта религиозных конфессий совпадает с картой политического суверенитета.

Иранское и арабское общества

Следующим живым обществом, которое мы намереваемся исследовать, является исламское. Как только мы обратимся к первоисточникам его истории, то тотчас же обнаружим наличие универсального государства, универсальной церкви и движения племен - явлений и процессов, не вполне тождественных тем, о которых шла речь при обсуждении истоков западного и православного обществ, но во многом сходных. Универсальное государство - Багдадский халифат Аббасидов [+14]. Универсальная церковь - ислам. Движение племен - движение тюркских и монгольских кочевников Великой степи, берберов Сахары и Атласских гор, арабских кочевников Аравийского полуострова, охватившее халифат к моменту его падения [+15].

Обнаружим мы и признаки отеческого общества, по отношению к которому нынешнее исламское общество находится в сыновнем родстве. На первый взгляд связь здесь прямая, не осложненная какими-либо ответвлениями, как это было в сыновне-отеческих отношениях западного и православного обществ с эллинским. Однако при более тщательном рассмотрении кажущаяся простота оборачивается иллюзией. Исламское общество, существующее в настоящее время, не едино по происхождению. Единство его - результат более позднего объединения тех обществ, что выросли из некогда существовавшего отеческого общества, последней фазой развития которого был халифат Аббасидов.

Общество, ныне именуемое исламским, зародилось на территории азиатского плоскогорья, между Мраморным морем и дельтой Ганга. Это была длинная и узкая полоса земли, протянувшаяся от Анатолии до Индостана (под Индостаном имеются в виду долины Индии от Пенджаба до Бенгалии, исключая Декан [+16]). Эта узкая лента в середине расширялась, охватывая бассейн рек Окса и Яксарта [+17] в зоне Великой степи. Исламское общество, сформировавшись на этой территории к концу XIII в., образовало постепенно ряд самостоятельных государств, от которых происходят почти все государства современного исламского мира (единственным исключением является Шерифская империя в Марокко [+18]).

На вопрос, что разделяет современный исламский мир, есть однозначный ответ: раскол между шиитами и суннитами [+19]. Если попробовать мысленно провести линию этого раздела, то обнаружится, что она проходит прямо через зону, в которой это общество зародилось. На современной карте шиизм занимает территорию Персии с форпостами в Закавказье, Ираке, Газе, Индии и Йемене. Этот шиитский выступ раскалывает зону распространения суннизма на две части: к востоку-сунниты Центральной Азии и Индии, к западу-сунниты бывших территорий Оттоманской империи. Разделение на суннитов и шиитов стало настолько привычным, что требуется определенное усилие для ответа на вопрос, когда это произошло. До 1500 г. ни один мусульманин и предположить не мог, что исламское общество в результате религиозной схизмы будет расколото на части. В то время шиизм был религией меньшинства. Ситуацию изменила революция, разделившая последователей суннизма и шиизма и сделавшая шиизм доминирующей религией. Эта революция, свершившаяся при Исмаиле Шахе Сефеви (1500-1524), представляла собой попытку возрождения норм жизни отеческого общества [+20]. До 1500 г. не наблюдается никаких признаков того, что Оттоманская империя намеревалась захватить мусульманские страны Азии и Африки. К тому времени экспансия Оттоманской империи была направлена в сторону православного христианства, и, если бы эта экспансия продолжалась, естественная линия дальнейшего оттоманского продвижения устремилась бы либо на северо-запад, в западное христианство, либо же на юго-восток, в Азербайджан и другие страны этой зоны. Шиитская революция резко прервала экспансию Оттоманской империи в этом направлении и заставила османов обратить свои интересы в сторону арабских стран. Между 1516 и 1574 гг. структура Оттоманской империи изменилась - центр тяжести сместился в результате аннексии арабских стран от Сирии до Йемена и от Ирака до Алжира включительно [+21].

При более детальном анализе мы увидим, что этот арабский мир - и в частности. Египет и Сирия был родиной другого общества, появившегося независимо и находившегося в сыновнем родстве с обществом более древним, которое нам еще предстоит идентифицировать, но о котором мы уже знаем, что его последней фазой был Арабский халифат.

Таким образом, мы снова обнаруживаем здесь наличие связи между тремя, а не двумя обществами. Два исламских общества сыновне родственны одному более старому обществу, которое находится за пределами видимого исторического горизонта. Нетрудно провести параллель с западным обществом и православным христианством. Сравнивая эти две группы сыновних обществ между собой, можно заметить, что исламское общество, появившееся в персо-турецкой или иранской зоне, имеет некоторые сходные черты с западным обществом, тогда как исламское общество, появившееся в арабской зоне, обладает определенным сходством с православным христианством.

Например, призрак Багдадского халифата Аббасидов, к которому взывали в XIII в. каирские мамлюки [+22], напоминает нам о попытках Льва III Исаврийца в VIII в. возродить дух Римской империи. Политическое строение мамлюков, подобно политическому зданию, воздвигнутому Львом Исаврийцем, было относительно скромным, но прочным и долговечным и являло собой полную противоположность империи Тимура - огромной, смутной, эфемерной, - которая появилась и исчезла, подобно империи Карла Великого на Западе.

Носителем и проводником арабской культуры был язык Багдадского халифата Аббасидов. В иранской зоне новая культура выбрала в качестве своего носителя персидский язык, культивировавшийся со времен Багдадского халифата путем распространения его среди арабов, подобно тому как латынь распространялась среди греков. Разумеется, латынь была классическим языком западного общества, а греческий-православного, хотя по мере распада православного христианства на множество автокефальных церквей, ставших основами локальных государств, возникли и другие классические языки, как, например, древнегрузинский или старославянский; в этом также можно усмотреть параллель между православием и протестантизмом. Наконец, можно заметить, что экспансия арабского ислама в пределы иранской зоны в XVI в. сопоставима с походами западного христианства против православия (так называемые крестовые походы). В начале XIII в., когда агрессия достигла апогея и вылилась в Четвертый крестовый поход на Константинополь, могло показаться, будто православное христианство окончательно побеждено и ассимилировано "сестринским" обществом. В действительности же такая судьба постигла через три столетия арабский ислам. Власть мамлюков была свергнута, а Каирский халифат Аббасидов был уничтожен оттоманским падишахом Селимом в 1517 г.

Однако для того, чтобы двинуться дальше, необходимо идентифицировать зафиксированные нами общества. По принадлежности к определенному региону назовем их "арабское" и "иранское".

Сирийское общество

Обозначив два исламских общества-иранское и арабское-как существующие в рамках насильственного объединенного ислама, обратимся к первоначальной цели - идентификации более раннего общества, отеческого по отношению к названным. Три признака, позволяющих говорить о существовании искомого общества, в наличии: универсальное государство - Багдадский халифат Аббасидов; вселенская церковь - ислам; движение племен - захват варварами исконных владений Багдадского халифата в период между 975 и 1275 гг.

Чтобы идентифицировать это неизвестное общество, попробуем сопоставить его историю, из которой нам доподлинно известен только конец, с историей эллинского общества, которую нам повезло узнать на всех ее ступенях. Универсальным государством эллинского общества была Римская империя, а непосредственно ей предшествовавшим периодом - "смутное время". Режим универсального государства являл собой резкий контраст предшествующему периоду, когда эллинский мир был расчленен на множество локальных государств, ведущих между собой изнурительные кровопролитные войны. Обнаружим ли мы подобную ситуацию в истории Багдадского халифата Аббасидов? Ответ на этот вопрос отрицателен. Багдадский халифат Аббасидов возник не в результате длительной и упорной борьбы местных государств друг с другом. Он завоевал свою позицию одним ударом, захватив большую часть владений единственного государства, которое фактически контролировало более обширную территорию, чем та, что досталась халифату Аббасидов. Этой единственной жертвой, на руинах которой возник Багдадский халифат Аббасидов, был Дамасский халифат Омейядов, который в свою очередь был государством - преемником Римской империи.

Почему Омейяды уступили Аббасидам? И почему за сменой династии последовал перенос столицы из Дамаска в Багдад? Примитивные мусульманские отряды арабов, которые готовили почву для халифата Омейядов, действовали весьма энергично. Они завоевали не только римские провинции в Сирии и Египте, прорвавшись в эту область из "ничейной земли" в Аравии [*2], но и всю прилегающую область Сасанидов [+23]. Но поскольку Сасанидам принадлежали весь Ирак и Иран, аннексия их земель нарушила равновесие и изменила природу арабского государства - преемника Римской империи, созданного на сирийском фундаменте основателем династии Омейядов Муавием I (656-680). Это случайное включение огромного чужеродного тела в структуру халифата Омейядов и объясняет его своеобразный конец. В то время как другие государства - преемники Римской империи были либо вторично покорены умирающей империей, или же завоеваны одним из таких же государств [+24], халифат Омейядов постигла исключительная судьба: он был заменен другим государством - Багдадским халифатом Аббасидов, оставившим глубокий след в истории. Аббасидам удалось создать социальное единство на двух чужеродных территориях: одна первоначально принадлежала римлянам, а вторая-Сасанидам, но процесс политического объединения в действительности начался еще при Омейядах. При Аббасидах процесс объединения завершился, и символом этого явился перенос столицы в Багдад, который стал подлинным центром империи, простершейся от Северной Африки до Амударьи. Дамаск, выбранный Омейядами в качестве столицы, был слишком эксцентричен в буквальном смысле слова, чтобы стать постоянным местом для правительства всей империи. У халифата Омейядов было два альтернативных исхода. Либо он должен был расколоться, либо же достичь большей сплоченности и единства, что и произошло при Аббасидах.

Тот факт, что исторически была реализована вторая возможность, свидетельствует, что в самой ситуации коренилось нечто подсказывавшее решение. Союз между бывшими восточными провинциями Римской империи и бывшими владениями Сасанидов оказался недостаточно прочным не потому, что был громоздким, а потому, что он был искусственным. Мощное социальное движение, поначалу разделив жителей халифата Омейядов, стало предпосылкой союза более тесного и более глубокого. И создается впечатление, что именно смелость Омейядов и привела к власти Аббасидов, с тем чтобы эта новая династия смогла проделать необходимую объединительную работу, с которой старая справилась лишь частично.

Пытаясь отыскать источник этого мощного течения, мы должны обратиться к истории раскола империи Омейядов на римскую и сасанидскую - раскола, который Аббасиды успешно ликвидировали.

С момента организации Помпеем в 64 г. до н.э. римской провинции в Сирии и до установления границы между Римской и Сасанидской империями в 628 г. н.э. накануне арабского завоевания ситуация в этом регионе была довольно стабильной. Более неустойчивой она была при Селевкидах [+25], когда династия эта потеряла остатки былого наследия в Иране, а затем лишилась и владений в Ираке, уступив их Аршакидам [+26] - предшественникам Сасанидов. Только проследив всю историю возникновения этой линии раздела, мы поймем ее истинное историческое значение. Именно по этой линии шло восстановление равновесия после разгрома империи Ахеменидов [+27] Александром Великим. Победы Александра способствовали распространению эллинизма на Восток. В течение примерно двух столетий влияние его на территории бывшей Ахеменидской империи все более возрастало. Затем маятник вновь качнулся на запад с силой, пропорциональной первоначальному удару Александра. В период между падением монархии Селевкидов и восточными кампаниями Помпея ситуация была такова, что, казалось, мятежный Восток сметет эллинизм не только с поверхности Азии, но покорит и Грецию. Интервенция римлян вновь качнула маятник на восток, но на сей раз он был остановлен приблизительно на полпути, пересекая земли, некогда принадлежавшие Ахеменидам, вдоль той линии, на которую мы обратили выше свое внимание. В течение семи столетий, вплоть до арабского завоевания, примерное равновесие вдоль этой линии не могли серьезно поколебать ни восстания иудеев и других обитателей римского Востока, ни войны Рима с Аршакидами и Сасанидами, которые вспыхивали со все возрастающей частотой и интенсивностью.

Таким образом, оглядываясь на исторические истоки линии, которую стерли аббасидские халифы, достигнув слияния ранее разделенных территорий, мы видим, что эта линия возникла как следствие надлома более ранней империи - империи Ахеменидов. Фактически объединение территорий под властью Аббасидов представляет собой воссоединение, и это дает основание понять природу того социального движения, которое энергично боролось за объединение, начатое при Омейядах и завершенное Аббасидами. Возможно, это был импульс - в основном, несомненно, бессознательный, однако не менее мощный и настойчивый, чем если бы он был детально продуман, - импульс к воссоединению целого, некогда разъятого на части насильственным путем. В этом свете катаклизм, вызванный набегами примитивных мусульмано-арабских племен, несопоставим с катаклизмом, вызванным завоеваниями Александра. Арабские завоевания изменили лицо мира в течение какой-нибудь полудюжины лет, но в отличие от чужеродных влияний, которые несли с собой войска Александра, арабы возвратили подобие того, что уже было прежде. Если македонское завоевание, надломив Ахеменидскую империю, подготовило почву для распространения эллинизма, то арабское - открыло путь поздним Омейядам, а после них - Аббасидам, следствием чего явилась реконструкция универсального государства, своеобразного эквивалента Ахеменидской империи. Если наложить карту одной империи на карту другой, то бросается в глаза поразительное сходство, причем не только географическое. Распространяется оно и на административное устройство, и даже на более частные проявления социальной и духовной жизни. Историческую функцию халифата Аббасидов можно назвать реинтеграцией или возобновлением империи Ахеменидов, реинтеграцией ее политической структуры, которая была надломлена ударом внешней силы, и возобновлением той фазы социальной жизни, которая была прервана в результате иноземного вторжения.

Не выглядит ли фантастичной возможность связи между институтами, разделенными временным интервалом в более чем тысячу лет? Если на первый взгляд это и кажется фантастичным, то необходимо учесть, что тридцать шесть поколений людей были подчинены одному историческому процессу - противоборству эллинского общества с другим, пока еще не идентифицированным нами обществом, которое, по некоторым предположениям, проявило себя и в Ахеменидской империи, и в Аббасидском халифате. Следует также допустить и то, что жертвой оказалась неэллинская сторона. Потрясение от неожиданного иноземного вторжения привело общество в состояние паралича. Однако это была первая и довольно скоротечная реакция. Как только воздействие внешних чужеродных сил прекращается, общество оживает, стремясь восстановить свою внутреннюю структуру (подобно ежу: когда на того набрасывается собака, он съеживается и замирает, а как только опасность минует, он вновь распрямляется и продолжает свой путь). Если признать такую систему доказательств убедительной, то нет ничего фантастичного и в том, что халифат Аббасидов есть универсальное государство еще не идентифицированного нами общества, возникшее как попытка восстановить политическую структуру империи Ахеменидов, разрушенную в результате иноземного вторжения.

Сходство генезисов империи Ахеменидов и Римской империи сомнения не вызывает. Различие же заключается в том, что эллинистическое универсальное государство выросло из одного источника - Рима, - который в борьбе за существование последовательно разрушал государства, тогда как в истории империи Ахеменидов можно обнаружить несколько равнозначных центров. Ахеменидская держава шла к становлению универсального государства не путем покорения соседей. Путь агрессии избрала Ассирия, однако, не выдержав бремени собственного милитаризма, пала, не завершив своей разрушительной работы. Так перед самым финалом трагедии главный герой погиб и его роль неожиданно досталась статисту [*3].

Определив смутное время, которое предшествовало Ахеменидской империи, мы можем, наконец, идентифицировать общество, пережившее и смутное время, и Ахеменидскую империю, и эллинское вторжение, и Багдадский халифат Аббасидов, и вселенскую церковь ислама, и движение племен, последовавшее за падением Аббасидской империи в период междуцарствия, конец чему положило возникновение арабского и иранского обществ.

Прежде всего, можно заключить, что это общество не было тождественным тому, к которому принадлежали ассирийцы. В самом деле, культура ассирийцев не выдержала политического испытания. Ассирия закончила свой век, зайдя в тупик крайнего милитаризма.

Процесс мирного вытеснения ассирийской культуры, навязанной обществу силой, хорошо прослеживается в постепенной замене аккадского языка и клинописи арамейским языком и алфавитом [+29]. Сами ассирийцы в последние годы империи использовали арамейский алфавит для письма на пергаменте в качестве дополнения к своей традиционной клинописи на камне или на глиняных табличках. Используя арамейский алфавит, они должны были использовать и арамейский язык [*4]. Как бы то ни было, после разрушения ассирийского государства в краткий период жизни Нововавилонской империи [+30], которая существовала в промежутке между падением ассирийского государства и возвышением Ахеменидской империи, арамейский язык, распространяясь, продолжал оказывать влияние как на родственный аккадский язык, так и на чуждую ему клинопись, которой пользовались аккадцы [*5].

Аналогичный процесс можно обнаружить и в истории иранского языка, являющегося из тьмы веков как родной язык Ахеменидов и их земляков - персов и мидян [+31]. Когда возникла проблема фиксации языка, который сам не развил письменности, иранцы ахеменидской эпохи приняли и клинопись, и арамейский алфавит, с тем чтобы запечатлевать слова родного языка как на камне, гак и на пергаменте. Клинописные надписи самих Ахеменидов - единственные памятники языка того времени. Во времена эллинского вторжения писания зороастрийской церкви, составленные на иранском диалекте, переписывались на пергаментные свитки арамейскими буквами, в результате чего в Иране, как и в Ираке, клинописные знаки стали вымирать и постепенно получил распространение арамейский язык. Арамейский язык нашел себе убежище в лоне иранского языка, несмотря на то, что иранский язык, будучи представителем индоевропейской семьи языков, не имеет точек соприкосновения с арамейским, и все же он помог арамейскому изгнать свой сестринский язык, аккадский. На пехлеви [*6] некоторые иранские слова писались на арамейском алфавите фонетически, а другие представлялись с помощью соответствующих слов из арамейского языка. Предполагают, что эти арамейские слова использовались как идеограммы, которым фонетически соответствовали иранские синонимы. Однако на следующей ступени, когда пехлеви трансформировался в то, что мы называем персидским [*7], через заимствование арабского алфавита - результат арабских завоеваний, - эти арабские заимствования, которые произносились так, как писались, стали в конце концов интегральными элементами живой речи.

Здесь мы наблюдаем эволюционное течение процесса. Элементы разных культур - сирийской и иранской - мирно, без борьбы самоутвердились и без заметных трений вступили в контакт. Процесс этот отразился в дошедших до нас языках и письменных документах. Можно обнаружить следы его и в зеркале религии. Так, смутное время вдохнуло свою жизнь не только в Заратустру, пророка Ирана, но и в современных ему пророков Израиля и Иудеи.

Анализируя ирано-сирийскую культуру, можем ли мы определить, чей вклад более значителен - сирийский или иранский? История религии не дает определенного ответа, но история литературы свидетельствует, что Сирия, а не Иран была доминирующим элементом, и если мы обратимся к более древним слоям истории, то обнаружим, что в период, предшествовавший смутному времени, в так называемый век роста, Ирана еще нет на карте мира, а в Сирии уже светит искра общественной жизни. В эпоху царя Соломона и его современника царя Хирама уже были открыты Атлантический и Индийский океаны и изобретен алфавит [+32].

Итак, мы подошли наконец к той черте, на которой следует остановиться в поисках общества, ставшего отеческим исламскому. Наиболее точным именем искомого общества будет "сирийское".

Идентифицировав отеческое общество, следует снова взглянуть на ислам как вселенскую церковь и одно из условий того, что сирийское общество стало отеческим иранскому и арабскому. Можно заметить любопытное различие между исламом и христианством, сделавшим в свою очередь эллинистическое общество отеческим западному и православному. Импульс, разбудивший творческие силы эллинистического мира, имел чужеродное происхождение - фактически это был сирийский источник. В противоположность этому источник творческой силы ислама не был чужеродным, он исходил из родного сирийского общества. Основатель ислама Мухаммед был вдохновлен иудаизмом, религией чисто сирийской, а затем его воодушевило несторианство - форма христианства с преобладанием сирийского элемента [+33]. Последующее развитие ислама в сирийском обществе пришлось на период, когда элементы чуждой греческой культуры были сметены волной мусульманских завоеваний. Разумеется, такой великий институт, как вселенская церковь, никогда не бывает "чистокровным" но отношению к определенному обществу, ибо только какая-либо отдельно взятая община может остаться "чистокровной" по отношению к расе. В христианстве, например, можно вычленить эллинистические элементы, присущие греческим мистериям и греческой философии, которые послужили питательной средой для сирийской завязи. Ко времени, когда христианство достигло зрелости как институт эллинского пролетариата, образовался синкретизм между сирийским ядром и греческими вкраплениями. В исламе также можно выявить вкрапления элементов эллинизма в исходную сирийскую ткань, хотя и в меньшей степени, чем в христианстве. В широком историческом плане правильнее отметить противоположность между христианской вселенской церковью, берущей начало вне своего общества, и вселенской церковью ислама, взращенной на родной почве.

Наконец, прежде чем отправиться дальше, определим хотя бы приблизительно месторасположение родины иранского и арабского обществ в отношении к их отеческому обществу. Основная линия иранского общества, которую мы провели через зону, пролегающую от внутренних территорий Анатолии в районе Черноморского пролива через Азербайджан и Хорасан [+34] до Бенгальского залива с заходом на северо-восток в бассейн Окса и Яксарта, оказалась на значительном удалении от отеческого сирийского общества. Если даже мы расширим наше видение ядра сирийского общества, включив в него родину мидян и персов на западной границе Иранского нагорья, то зона эта не достигнет земель, на которых зародилось иранское общество. С другой стороны, родина арабского общества в Сирии и Египте не только совпадает с родиной сирийского общества, но и включает ее полностью. И в этом пункте вновь просматривается некоторое сходство иранского общества с западным, а арабского - с православным.

Примечения

[*1] Примечательно, что Лев III Исавриец[+2] - первый выдающийся государственный деятель православного христианства, начал свою карьеру в Алании, где оставил заметный след. Не исключено, что он хотел расширить экспансию, но его отозвали для организации защиты православного христианства от последней угрозы Омейядов[+3] Константинополю в 717 г. Оставшуюся жизнь он посвятил решению двух задач: во-первых, эвокации[+4] призрака Римской империи и, во-вторых, развитию религиозного движения, не вполне точно названного "иконоборчеством" [+5].

[*2] Аравия находилась на юго-востоке римских владений, в Сирии и, возможно, поэтому мусульманские арабы получили имя "сарацины" ("восточные люди").

[*3] Ахеменидская держава начала свое существование как захудалое, окраинное государство Иранского нагорья: свержение Элама [+28] Ассирией в 655-639 гг. до н.э. дало Ахеменидам первый шанс для возвышения: они спустились в покинутую долину Элама и в Сузах, бывшей столице погибшего эламитского государства, создали свою столицу. Ахемениды собрали урожай, посеянный ассирийцами.

[*4] Это было вполне естественно, поскольку арамейский язык принадлежит к той же группе (семитской), что и аккадский.

[*5] Клинопись была не алфавитной, а фонетико-силлабической системой, включавшей в себя набор идеограмм. Первоначально она была изобретена для передачи шумерского языка, у которого нет точек соприкосновения с аккадским диалектом семитского языка, который стал использовать эту письменность. Использование клинописи для передачи двух, не связанных между собой языков, возможно, объясняет, почему идеограммы остались в нем наряду с фонетическими знаками. Идеограммы писались одинаково по-шумерски и по-аккадски хотя, разумеется, произносились они на разных языках по-разному, при этом некоторые знаки, используемые как идеограммы в аккадском, имели фонетическое значение в шумерском.

[*6] Букв. "парфянском" - признак того, что эта фаза иранского языка как в устной, так и в письменной речи достигла своей зрелости в период Аршакидов, хотя и в более позднюю эпоху Сасанидов она также процветала.

[*7] "Фарси", т.е. диалект иранского в провинции Фарс.

Комментарии

[+1] В Восточной Грузии (Иверии. иначе - Картли) христианство официально было принято в 337 г., в Западной (Лазике) - в 523 г. (первым христианским государством на Кавказе была Армения, крещенная в 301 г., но армяне-монофизиты и потому исключены А. Тойнби из пределов православной цивилизации). Алания, область в Предкавказье, населенная аланами - народом иранского происхождения, сначала кочевниками, а с V в. оседлыми земледельцами, - приняла христианство от Византии еще в V -VI вв. Великой (евразийской) степью называют обычно полосу степей и полупустынь от Причерноморья до Забайкалья.

[+2] Лев III из Сирийской (ранее ее неверно называли Исаврийской) династии (ок. 675-741) захватил власть в Константинополе в 717 г. В том же году мощные арабские армия и флот подошли к столице Империи. Благодаря энергии императора и мужеству защитников Города осаждающие были разбиты в 718 г.

[+3] Омейяды -  династия арабских халифов в 661-750 гг., потомки правителей доисламской Мекки из рода Омейя племени курейш. к которому принадлежал и Мухаммед. Столицей Омейядов был Дамаск, опорой - военная знать, возвысившаяся в результате первых завоеваний ислама, особенно в Сирии и Египте.

[+4] Эвокация (от лат. evocatio "призывание"): в Древнем Риме - обряд, заключающийся в обращении к богам враждебного народа с предложением оставить этот народ и перейти на сторону римлян, которые обязуются установить службу этим богам: в терминологии А. Тойнби-попытка обращения к традициям предшествующей цивилизации.

[+5] Иконоборчеством в широком смысле называют направление в христианстве. выступающее против культа икон - от ересей IV в. до протестантизма XVI в. В узком смысле - религиозное движение VIII-IX вв. в Византии. Отдельные выступления против поклонения иконам были в Армении и Малой Азии в VII-нач. VIII в., возможно, под влиянием ислама, запрещающего любое изображение Бога. Иконоборчество было признано официальным учением на Соборе 754 г., не признаваемом православной Церковью действительным, затем осуждено на Седьмом (Втором Никейском) Вселенском Соборе 787 г. и, после кратковременных успехов, окончательно запрещено в 843 г.

[+6] В созданном хазарами - кочевым народом тюркского происхождения, государстве. занимавшем в кон. VII-нач. VIII в. Северное Причерноморье, а с середины VIII в. - Подонье и Нижнее Поволжье, государственной религией был воспринятый на рубеже VIII-IX вв. от еврейских миссионеров иудаизм. Впрочем. его влияние ограничивалось двором монарха-кагана - и высшей знатью; ряд областей каганата был христианизирован византийцами в VIII в., в городах был популярен ислам, а значительная часть хазар придерживалась традиционных верований. Конец существованию хазарского государства, достаточно ослабевшего от набегов венгров и печенегов, положил поход русского князя Святослава в 965 г.

[+7] В середине VII в. в Прикубанье распался союз кочевых тюрских болгарских племен, причем часть их переселилась на Балканы, где они образовали собственное государство, быстро ассимилировавшись среди местных славянских племен, передав им свое название. Другая часть болгар-белые болгары - в нач. VIII в. переселилась в район Средней Волги и Нижней Камы. где создали свое княжество - т.н. Волжскую Болгарию. В 1021 г. местный правитель принял ислам и признал себя, правда чисто символически, вассалом арабского халифа. В 1235-1236 гг. Волжская Болгария была уничтожена монголо-татарским войском.

[+8] Хан дунайских болгар Борис I (ум. 907. прав. 852- 889), принял в 865 г. (или 864?) христианство по восточному обряду. Так как в 863 г. произошел временный разрыв между Западной и Восточной церквами, то князь (так он стал именоваться) пытался лавировать между ними, чтобы не впасть в политическую зависимость вместе с церковной. В 866-870 гг. в Болгарии действовало латинское духовенство. В 879-880 гг. Борис, опираясь на Римский престол, объявил болгарскую церковь автокефальной, то есть независимой.

[+9] Ростислав, князь Моравский (в IX в. образовалось западнославянское государство от р. Влтавы на северо-западе до р. Дравы на юге. т. н. Великоморавская держава), в 846-870 гг.. стремясь стряхнуть зависимость от Восточно-Франкского (Германского) королевства, обратился к Византии с предложением церковно-политического союза. В Моравию были посланы братья Мефодий (820-885) и Константин (ок. 826-869, в нач. 869 г. принял постриг под именем Кирилла) для введения богослужения на славянском языке по восточному обряду: для этого и были создана знаменитая азбука и предпринят перевод Писания на славянский язык. Деятельность братьев в Моравии и подвластной ей Паннонии. населенной тогда славянами, протекала в борьбе с латинским духовенством, и после смерти Мефодия его ученики были изгнаны из страны. О деятельности братьев в Богемии (Чехии) ничего не известно, тем более что выделилась она из Великой Моравии лишь в 895 г.

[+10] В начале IX в. принадлежащий к финно-угорской языковой группе народ венгров (мадьяр), кочевавший в предгорьях Урала, двинулся на запад и занял часть Среднедунайской равнины, называемую ныне Степным Альфёльдом. откуда венгры совершали набеги на Западную Европу. Перейдя к оседлости. они образовали Венгерское княжество. Князь Стефан (Иштван) I (ок. 970-1038, князь с 997) принял в 997 г. христианство, а в 1000 г. венчался королевской короной.

[+11] После завоевания Италии лангобардами часть ее. в частности Апулия, Калабрия и Сицилия, осталась в руках Византии. После захвата Италии Карлом Великим на юге сохранились мелкие более или менее независимые лангобардские княжества. В VIII в. арабы заняли Сицилию и беспрестанно тревожили берега Апеннинского полуострова морскими набегами. Византия пыталась отразить эти набеги и даже расширить свои владения за счет лангобардских княжеств, а также отвоевать Сицилию, но, кроме кратковременного успеха в 1038-1040 гг., безуспешно. Тем временем ок. 1030 г. на юг полуострова начинают проникать выходцы из Нормандии, один из которых, Райнульф, стал даже графом южноитальянского г. Аверсы. Другой норманн, Робер Гвискар (т.е. Хитрец) (1015-1085) в 1046-1071 гг. завоевал всю Южную Италию, включая византийские владения, а его брат Рожер (ум. 1101) Сицилию в 1061-1091 гг. сын последнего. Рожер II(1098-1154, граф Сицилии с 1101), принял в 1130 г. титул короля Сицилии, а позднее установил свое верховенство и над остальными владениями норманнов (полное объединение произошло уже при наследниках Рожера). Норманны всегда были сторонниками, правда весьма строптивыми, папства в борьбе с Империей.

[+12] Традиционная дата крещения Руси - 988 г.. но А. Тойнби резонно полагает, что столь существенный переворот не мог быть единовременным событием, и потому отводит христианизации русских земель не одно десятилетие.

[+13] Видный богослов, философ, писатель, эрудит и поклонник Античности Фотий (между 810-828 - между 891-897) был патриархом Константинопольским дважды: в 857-867 гг. и 877 886 гг., - причем первый раз он был возведен на патриаршью кафедру прямо из мирян. Разногласия с Римским престолом, в первую очередь о папском верховенстве и церковной юрисдикции Болгарии, привели в 862 г. к взаимному отлучению папы Николая I и Фотия. Император Василий I Македонянин (ок. 836-886. император с 867) сместил и отправил в ссылку патриарха как бы в виде уступки Риму. На деле Фотий вызвал раздражение власти тем, что стремился ограничить императорский деспотизм и возвысить церковь над государством. Помимо того, борьба за патриарший престол питалась интригами придворных партий, что привело и к возвращению Фотия. и к его повторному смещению и ссылке императором Львом VI Мудрым (886-912, император с 886).

[+14] Аббасиды - династия арабских халифов, потомков Аббаса. дяди Мухаммеда, пришедшая к власти в 750 г. в результате гражданской войны. Опираясь на Иран, обладавший древними этатистскими традициями, Аббасиды превратили халифат, столица которого была перенесена из Дамаска в Багдад, в общемусульманское государство с развитым бюрократическим управлением, с пышным двором. В представлениях потомков начало правления этой династии. особенно царствование вошедшего в легенды Харун ар-Рашида (763 или 766-809, халиф с 786), было периодом наибольшего могущества халифата. На деле первые симптомы распада проявились уже при восшествии на престол первого Аббасида: отпала Испания, где утвердился единственный уцелевший представитель предшествующей династии Омейядов. К концу VIII в. начали отделяться и другие области. В 945 г. Багдад захватили Бунды - династия правителей Западного Ирана и Ирака. Появились соперничающие халифы в Испании и Египте. Но для большинства мусульман аббасидские халифы оставались почетными духовными главами всех мусульман, хотя бы и безвластными. Концом династии считается 1258 г., когда монголы завоевали Багдад и убили наместника пророка. Правда, одному из его родни удалось бежать в Египет, где местный правитель, султан Бейбарс, провозгласил его халифом. Тень тени власти оставалась за Аббасидами до 1517 г., когда Египтом завладели турки.

[+15] Указанные выше события разновременны. В конце Х в. тюркские племена огузов. обратившиеся в ислам, начали нашествие на запад, предводительствуемые потомками хана Сельджука. В 1035 г. они завладели Средней Азией, в 1055 г. - Месопотамией, в 1070 г. Сирией и Палестиной, в 1071 г., после битвы с византийцами при Манцикерте в Армении, - Малой Азией. На рубеже XI и XII вв. Сельджукское государство распалось ввиду внутренних распрей и натиска крестоносцев. Берберские племена, аборигенные народы Северо-Западной Африки, приняли ислам от арабских завоевателей на рубеже VII -VIII вв., но оставались достаточно независимыми от правителей халифата. А. Тойнби, видимо, имеет здесь в виду Альморавидов (от араб. "алмурабитун"-"живущие в обители"), династию правителей Северной Африки и Испании (сер. XI в.-1146). пришедших к власти, объединив кочевые берберские племена, и сменивших их Альмохадов (от араб. "алмувахиддун"-"утверждающие единство"), правивших в Северной Африке в 1121-1269 гг. (фактически с 1145), а в Испании - в 1146-1223 гг. и опиравшихся на оседлых берберов Марокко. Эти последние движения были не столько национальными, сколько религиозными - борьбой за чистоту ислама. Аравийские же кочевые племена играли очень незначительную роль в истории халифата, если не считать начального периода и движения карматов - радикальной секты с эгалитаристскими устремлениями, создавшей в 874 г. в Юго-Восточной Аравии государство, просуществовавшее до нач. XVI в.; но кроме отдельных рейдов в Месопотамию, деятельность этого государства не выходила за пределы полуострова. Вообще распад халифата происходил не только под действием миграций варваров, но и от внутренних причин.

[+16] Декан - плоскогорье на юге Индостана. Большинство населения этого региона составляют индуисты, но многие княжества там управлялись мусульманскими династиями.

[+17] Окс и Яксарт - древние названия Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи.

[+18] Шерифы - титул потомков родни Мухаммеда, здесь - шерифская династия Алавитов. правящая в Марокко с XVI в.

[+19] Раскол между указанными течениями в исламе наметился сразу после смерти Мухаммеда в 632 г. и обозначился в сер. VII в., притом по чисто политическим причинам. Одна из групп настаивала на том, что халиф должен избираться из рода курейш всей общиной и обязан руководствоваться в своей деятельности согласным мнением этой общины и главное Кораном ("речью Аллаха") и сунной - не вошедшими в священную книгу мусульман высказываниями (хадисами) пророка, бытовавшими первоначально изустно. Отсюда и название - сунниты. Их противники настаивали, что повелитель правоверных мог происходить лишь из ближайших родственников основателя ислама и передавать власть по наследству, ибо его права определяются существующей в "доме пророка" особой духовной силой, несущей благоденствие людям и обеспечивающей правильное толкование Корана. Они группировались вокруг двоюродного брата Мухаммеда Али ибн Абу-Талиба. женатого на дочери пророка Фатиме (ок. 605 633), и называли себя "партия (араб. "шия") Али" отсюда "шииты". Али был избран халифом в 656 г.. но далеко не все правоверные признали его, и в результате разгоревшейся гражданской войны Али был убит в 661 г. Его приверженцы образовали особое направление в исламе, распавшееся со времен на множество сект, иные из которых весьма далеко отошли от ортодоксального мусульмансгва: Али или те или иные его потомки превратились в воззрениях этих сект в некие божества, в спасителей (араб. "махди"-"мессия"), которые исчезли, но должны вернуться и установить царство верных. Еще в VIII в. один из несомненных потомков Али Адрис ибн Абдаллах основал династию в Марокко, окончательно низвергнутую в 974 г.; Фатимиды (сомнительные потомки дочери пророка) в 909 г. захвагили власть в Тунисе, а в 972-1171 гг. правили в Египте в качестве халифов. Шиитские династии властвовали над Северо-Западным Ираном, с 864 г. по сер. XII в., а в Йемене с 860 по 1962 г.: в Иране шиизм является официальной религией с нач. XVI в. по сей день. Всего шиитов ныне около 70 млн. из приблизительно 800 млн. мусульман.

[+20] Исмаил Сефеви (1487 1524) был потомком суфийскою (суфии, от араб. "суф"-"шерстяной плащ", мистико-аскетическое направление в исламе, возникшее в VIII-IX вв.) шейха (здесь: руководителя), основателя религиозного ордена Сефевие-Сефи ад-дина Исхака (1254-1334): в кон. XIV в. члены этого ордена примкнули к шиизму. Исмаил со своими сторонниками разбил порознь войска двенадцати враждующих между собой мелких государств. на которые в XIV в. распался Иран, и объединил страну, основав династию. правившую с 1502 по 1756 г. Исмаил сделал шиизм официальной религией. а персидский язык (фарси) - государственным. Впрочем, фарси был языком культуры, особенно поэзии, и дипломатии в средневековых государствах, в т.ч. тюркоязычных, Средней Азии и Северной Индии и до этого.

[+21] К началу правления Селима I Грозного (1467 или 1470-1520. султан с 1512) Османская империя занимала Малоазийский и Балканский полуострова. В 1514 г. в битве при Чалдыране в Армении войска Селима разбили армию Исмаила Сефеви, но не развили успеха, заняв лишь Курдистан. В 1516 г. турками была завоевана Сирия, в 1517 г. Египет и Хиджаз (область на аравийском побережье Красного моря). Преемником Селима стал в 1520 г.. Сулейман I Великолепный (Законодатель) ( 1495-1566). В его правление были присоединены Ирак, Йемен, большая часть Грузии и Армении в Азии. Алжир и Триполитания - в Африке, занят Белград, захвачен о. Родос, оккупирована основная часть Венгрии в Европе. В этот период Империя османов достигла наибольшего могущества, хотя некоторые прибавления происходили и позднее. Так что и после 1500 г. Турция продолжала движение на северо-запад вплоть до осады Вены в 1687 г. Восточная же граница турецких владений окончательно установилась в 1636 г., когда Османская империя отдала Ирану ранее завоеванные Восточную Грузию и Армению, Азербайджан и часть Курдистана.

[+22] Мамлюки (араб. "невольники") - воины-рабы, составлявшие гвардию египетских султанов династии Айюбидов в XII-XIII вв. Быстро превратились в военно-феодальную элиту страны. В 1250 г. захватили власть и объявили своего предводителя Мустафу Кутуза султаном. Последний мамлюкский султан Туман-бей был повешен на воротах Каира в 1517 г. при вступлении в город турецкого султана Селима I. Однако мамлюки оставались правящей группой в Египте, и их вожди (деи) были фактическими правителями страны с 1718 по 1798 г.. когда они потерпели поражение от Наполеона. После занятия Египта англичанами в 1801 г. и передачи его туркам мамлюки снова претендовали на власть. Но в 1805 г. турецким наместником (пашой) Египта причем достаточно независимым от Оттоманской империи - стал албанец по происхождению Мухаммед Али (1769-1849). лавировавший между турками и мамлюками, опираясь на войско из своих соотечественников. В 1811 г. он приказал перебить всех бывших в стране мамлюков (ок. 5 тыс. их семьи и слуг никто не считал), избавившись, таким образом, не только от их претензий на власть, но и от них самих.

[+23] Сасаниды династия иранских шахов в 224-651 гг. Основатель этой династии Ардашир I Папакан (ок. 180-239 или 241) провозгласил себя в 224 г. царем царей Ирана и, свергнув последнего представителя парфянской династии Аршакидов. короновался в 226 или 227 г. Его преемники унаследовали ог свергнутой династии бесконечные войны с Римом и его преемницей Византией. которые велись в основном в Сирии и Месопотамии, так что стабильность этого региона на протяжении всего периода царствования Сасанидов в противовес тому, что говорит А. Тойнби, была весьма относительной. В 634 г. арабы, только завоевав Сирию, начали наступление на Иран, полностью оккупировав его к 653 г. Следует отметить, что Сасаниды в культурном отношении проводили политику реставрации исконных персидских ценностей, присущих эпохе Ахеменидов, в противовес Аршакилам, культивировавшим некоторые греческие элеменгы, бытовавшие в царстве Селевкидов.

[+24] А. Тойнби считает Омейядскнй халифат государством-преемником Римской империи, ибо ядром халифата он полагаег Египет и Сирию, бывшие римские провинции. Строго говоря, династия Омейядов пришла к власти позднее передела Римской империи: наместник Сирии Муавия (ум. 680) из рода Омейя начал борьбу за престол в 656 г. и захватил ею в 661 г. Ряд государств. основанных германцами на землях Империи, снова вернулся к ней, но ненадолго. В 533-534 гг. было отвоевано вандальское королевство в Северо-Западной Африке, в 535-555 гг. - остготское королевство в Италии и Сицилии, в 554 г. - Юго-Восточная Испания. Сардиния и Корсика, принадлежавшие вестгогам. В те же годы и даже ранее франки подчинили себе вестготские владения в Южной Галлии (507 и 531), а также королевство бургундов (532-535 и 536) в Восточной Галлии. Возвращенные Юстинианом I (482 или 483-565, император с 527) в лоно Империи владения вандалов были завоеваны арабами  - небольшая часть в 645 г., а основная доля - как раз Омейядами в 690-709 гг.

[+25] Созданное в результате походов Александра Македонского гигантское государство, включавшее в себя, кроме Македонии и подвластной ей Греции, всю державу Ахеменидов, распалась сразу же после его смерти. Империю разделили полководцы Александра, его "диадохи" (от греч. d i a d o c o V -"преемник"). Один из них Селевк (ум. 280 до н.э.), захватил в 312 г. до н.э. Вавилон и провозгласил себя царем, дав начало династии Селевкидов. Границы царства Селевкидов более или менее определились к 270 г. до н.э. при Антиохе I (280-261 до н.э.) и охватывали большую часть владений бывшей персидской монархии, кроме Египта и некоторых областей на севере и западе Малой Азии. Столицами этого государства были Антиохия на р. Оронт и Селевкия на р. Тигр. Могущество державы Селевкидов оказалось недолговечным. Ок. 250 г. до н. э. (хронология очень ненадежна) отпал наместник Бактрии (южные области бывшей советской Средней Азии и прилегающие районы Ирана и Афганистана) Диодот. основавший т. н. Греко-Бактрийское царство. В 248 (или 247) г. до н.э. Парфия - небольшая область к югу от Каспийского моря, населенная родственным персам народом, - объявила себя независимым царством. За сто лет парфяне распространили свою власть на Иранское нагорье ив 141 г. до н.э. завоевали Месопотамию. включая Селевкию-на-Тигре. За потомками Селевка и Антиоха осталась лишь Сирия, да и то без Иудеи, завоевавшей независимость в 152-129 гг. до н.э. В 64 г. до н.э. знаменитый римский полководец Гней Помпей Великий (106-48 до н.э.) присоединил Сирию к Риму.

[+26] Аршакиды - династия парфянских царей (ок. 248 до н.э.-224 н.э.); граница их владений с Римом, несмотря на непрекращавшиеся войны, практически оставалась неизменной, если не считать кратковременных завоеваний той или другой стороны.

[+27] Ахемениды - династия персидских царей, ведущая свой род от полулегендарного Ахемена (ок. 700-675). До сер. Vl в. Персида - небольшая область на юге Ирана - была под властью Мидии. Воцарившийся в 558 г. до н.э. царь Персии Кир II Великий сверг царя Мидии Астиага и присоединил земли бывшего владыки к своим в 550 г. до н.э. Кир II завоевал также Малую Азию и Вавилонию (539 до н.э.). а его сын Камбис II (530-532 до н.э.) - Египет в 527 г. Держава Ахеменидов пала под ударами Александра.

[+28] Элам - государство в юго-западной части Иранского нагорья (территории современных Хузестана и Луристана в Иране). Генетические связи народа эламитов не установлены, существует гипотеза о родстве их языка с дравидийскими. Существовала местная иероглифическая письменность, замененная в кон. III тыс. до н.э. клинописью. История Элама мало изучена. Государство это возникло в сер. III тыс. до н.э., попадало в зависимость от соседей в XXIII и XXI вв. до н.э.. устанавливало свой контроль над бассейном Тигра и Евфрата в XX-XVIII вв. до н.э., воевало с Вавилонией во II тыс. до н.э. и с Ассирией в VIII VII вв. до н.э. После разгрома Суз. столицы Элама. ассирийцами уже не играло самостоятельной роли. окончательно войдя в состав державы Ахеменидов в VI в. до н.э. Эламский язык сохранялся в качестве одного из официальных языков Персидской монархии по крайней мере до V в. до н.э.

[+29] Арамеи - западносемитский кочевой народ, переселившийся в XIV в. до н.э. с Аравийского полуострова. В кон. XI в. до н.э. они заняли Сирию, где, перейдя к оседлости, основали ряд мелких государств. В IX-VIII вв. до н.э. на основе финикийского алфавита было создало арамейское письмо. К этой консонантной, то есть передающей только согласные, письменности восходит целый ряд иных: арабская, еврейская, уйгурская, старомонгольская, староманьчжурская и др. Арамейский язык был языком общения на Ближнем Востоке вплоть до нач. н.э. Арамеями были ассимилированы ассирийцы после разгрома их царства, на арамейский язык перешли евреи к кон. I в. до н.э.

[+30] Последний период существования Вавилонского государства носит название Нововавилонского (Халдейского) царства. Халдеи - западносемитский народ, проникший в XI в. до н.э. из Аравии в Двуречье, смешиваясь с местным населением. Датой основания Нововавилонского царства является 23 ноября 626 г. до н.э., когда ассирийский наместник Вавилона халдеянин Набупаласар объявил себя независимым царем. Наибольшей силы Халдейское царство достигло при Навуходоносоре (Набу-кудурриуцуре) II (605-562 до н.э.), который покорил Палестину (в 586 г. до н.э. пал Иерусалим, и значительная часть его населения была переведена в Месопотамию - т.н. вавилонское пленение евреев) и Финикию и пытался завоевать Египет. Но могущество Вавилона оказалось недолговечным, и в 539 г. до н.э. он был взят персами.

[+31] В северной части Иранского нагорья обитали племена мидян, создавшие племенной союз ок. VIII в. до н.э. Подъем Мидийского царства произошел при царе Хувшастре, которого греки называли Киаксаром (625-585 до н.э.), когда была разбита Ассирия и часть ее земель отошла к Мидии. Но уже при сыне Киаксара Астиаге (585-550 до н.э.) Мидия вошла в состав Персидской державы, а мидяне стали вторым после персов народом государства.

[+32] Соломон, при котором Израильское царство достигло своего расцвета, правил в 965-928 гг. до н.э.; Хирам, царь финикийского города Тира, - в 969-936 гг. до н.э. Эти монархи организовали совместную экспедицию в страну Офир, лежавшую где-то в Южном Красноморье, то ли на аравийском, то ли на африканском берегу. О ранних плаваниях финикийцев известно очень мало, так как они тщательно хранили секреты своих путешествий. Существуют не очень надежные сведения о том, что еще в XII в. до н.э. финикийские корабли выходили через Гибралтарский пролив в Атлантику и достигали Канарских островов и, возможно, Британии. Более или менее надежные сведения о плаваниях финикийцев вдоль атлантических берегов Европы относятся к IX-VIII вв. до н.э. (финикийский оплот в Западном Средиземноморье и ворота в Атлантику - Карфаген - был основан в 825 г. до н.э.). Походы в Индийский океан известны еще менее. Они, без сомнения, имели место, но первооткрывателями здесь были не финикийцы. Морские контакты между шумерами Нижней Месопотамии и Индией существовали по меньшей мере с XXV в. до н.э. Сведения о первых плаваниях египтян в Красном море относятся к XXVI в. до н.э. (правда, абсолютно надежные - к 1516 до н.э., времени правления женщины-фараона Хатшеспут - 1525-1503 до н.э., - когда египетские корабли достигли Пунта, находившеюся где-то в районе Африканского Рога, хотя, возможно, в Пунт плавали и ранее), но не ясно, выходили ли они в Индийский океан. Абсолютно достоверно плавание ок. 600 г. до н.э. финикийцев вокруг Африки, предпринятое по инициативе египетского фараона Нехо (610-595 до н.э.). Ранняя история алфавита изучена недостаточно. Самым древним письмом, близким к алфавитному (но все же это было упрощенное слоговое), считается угаритское (Угарит - город-государство во II тыс. до н.э. в Финикии). возникшее не позднее нач. XIV в. до н.э. Другим ранним письмом было т.н. протобиблское (Библ - город в Финикии, известный с IV тыс. до н.э., ныне - Джубейль в Ливане) письмо, также слоговое упрощенное. Существует множество гипотез о происхождении его: одни специалисты считают, что на него повлияла египетская иероглифика. другие ищут корни в крито-микенском линейном письме, третьи - в угаритском (датировка протобиблских надписей весьма затруднена, поэтому иные ученые считают, что, наоборот, протобиблское письмо повлияло на угаритское, третьи полагают, что угаритский протоалфавит вообще не имел продолжения). Наиболее аргументированным является предположение о том, что протобиблское письмо было специально изобретено и создатель его имел представление о других видах письма. Всего в протобиблском письме было 30 знаков, но в XIII в. в Финикии это число было сокращено до 22. Финикийский алфавит, предок всех алфавитов мира. был, в сущности, квазиалфавитом, ибо в нем не было гласных букв. В нач. I тыс. до н.э. финикийцы и ряд других народов стали прибегать к подстановке некоторых согласных вместо гласных, но адекватная передача фонем стала возможной лишь в собственно алфавитах, созданных на основе финикийского, у греков и мало-азийского народа фригийцев.

[+33] Сирийскими (сиро-яковитскими) именуются обычно монофизитские церкви. Основным центром несторианства, хотя и формально возникшего в Константинополе, исследователи считают Антиохию-на-Оронте. А. Тойнби сопоставляет эту ветвь христианской религии с иудаизмом и исламом и полагает сущностной характеристикой сирийских религий предельный монотеизм, не допускающий соединения божественного и человеческого, в противовес человекобожию греческой религии с ее мистериями, т.е. обрядами, в которых человек сливается с божеством, с культом героев-полубогов и т. п.

[+34] Хорасан историческая область, включающая северо-восточную часть современного Ирана, Мервский и другие оазисы в Туркмении, северные и северозападные регионы Афганистана.

[+35] Гупты династия царей Магадхи (область в Северо-Восточной Индии в долине Ганга с центром в Палалипутре-совр. Патна) того же государства, где правила династия Маурьев. Основатель - Чандрагупта I (ок. 320-335). В правление его и его преемников Магадха подчинила своей власти всю Северную Индию и некоторые части Делана. Гупты возрождали государственные традиции эпохи Маурьев (не исключено сознательное принятие основателем этой династии имени Чандрагупты - знаменитого царя Маурьев), но государство Гуптов было индуистским, а не буддийским, как царство их предшественников. Царство Гуптов распалось в V в. под ударами кочевников и от внутренних раздоров.

[+36] Гунны-тюркский (или монгольский) народ, кочевавший в I-IV вв. в Центральной Азии. Из-за иссушения степей начали передвижение в более подходящие области. Первые нападения на Китай происходили еще в I в. Наиболее известны т.н. западные гунны, вторгшиеся в IV в. в Восточную Европу, а в V в. - в Западную, где под предводительством Аттилы (ум. 453) создали эфемерное государство от Волги до Рейна. распавшееся сразу после смерти основателя. Кроме этой ветви, существовали южные гунны, в 318 г. начавшие наступление на Китай. От западных гуннов во время их движения в Европу отделилась группа, занявшая Трансоксанию, т.е. область между Аму-Дарьей и Сыр-Дарьей. Эту группу именуют белыми гуннами, или эфталитами. Именно они в 427 г. напали на Индию. Царь Самудрагупта (ок. 455-465) отбил нападение, но напор их продолжался. Эфталиты создали в V в. недолговечное государство, в которое вошли Северо-Западная Индия, часть Средней Азии. Восточного Ирана и Афганистана.

[+37] Завоеватель Северо-Западной Индии, греко-бактрийский царь Деметрий I, правил, по современным данным, в 189 -167 гг. до н.э. (называются и другие даты, например 200-185 гг. до н.э.). Во время одного из его походов престол в Бактрии захватил Евкратид, бывший до того наместником одной из восточных провинций государства Селевкидов. В индийских владениях Деметрия воцарился один из его полководцев. Менандр, создавший весьма недолговечное Греко-Индийское царство, обломки которого, впрочем, существовали до 50-х голов I в. до н.э.

 

Индское общество

Следующим живым обществом, которое мы рассмотрим, является индуистское общество, и здесь мы вновь должны вернуться назад в поисках признаков отеческого общества, находящегося за границами исторического горизонта. Универсальное государство в этом случае - империя Гуптов (375-475 гг. н.э.) [+35]. Вселенская церковь - это индуизм, который в эпоху Гуптов распространился по всей Индии, изгнав и заменив собой буддизм, доминировавший в течение почти семи веков на Индостанском полуострове - общей колыбели обеих религий. Движение племен, охватившее владения империи Гуптов к моменту ее падения, исходило от гуннов Евразийской степи [+36].

Обнаружение и идентификация общества, отеческого индуистскому, существенно облегчены предыдущим исследованием, в ходе которого мы проследили сыновнее родство исламского общества сирийскому. Исследование осложнялось наличием явления, выходящего из естественного порядка. Таким явлением было вторжение и последующее изгнание чужеродной силы вследствие коллизии между сирийским и эллинским обществами. Конфликтовало эллинское общество и с обществом, которое нам предстоит определить и назвать. Пока определим его как общество, отеческое индуистскому.

Для начала выясним время эллинского вторжения в Индию. Мы ошибемся, если примем за начало вторжения индийскую кампанию Александра. Хотя историки справедливо считают этот поход блестящей военной операцией, тем не менее он не оставил заметного следа в истории культуры. В действительности эллинское проникновение в Индию началось при Деметрии, царе Бактрии, который приблизительно в 190 г. до н.э. пересек Гиндукуш, чтобы аннексировать индийские территории и присоединить их к своему царству [+37]. Экспансия продолжалась вплоть до I в. н.э., но уже под эгидой правителей, которых поставляла Великая степь и которые, едва восприняв внешний лоск эллинской культуры, по сути своей оставались варварами. Эти "грекофильствующие" варвары хлынули в Индию двумя волнами: саки и парфяне пришли в последней четверти II в. до н.э., кушаны - в I в. н.э. [+38]

Эллинское вмешательство во внутреннюю жизнь Индии прекратилось только перед самым созданием универсального государства Гуптов. По аналогии с историей эллинского вторжения в сирийское общество попробуем обнаружить в истории Индии еще одно универсальное государство, которое непосредственно предшествовало бы эллинскому вторжению в Индию и находилось к империи Гуптов в таком же отношении, в каком Ахеменидская империя находилась к Багдадскому халифату Аббасидов. Поиски эти заведут нас в глубь веков, в империю Маурьев, созданную Чандрагунтой в 323-322 гг. до н.э. и достигшую расцвета в III в. до н.э., во время правления Ашоки. Пала империя при узурпаторе Пушьямитре в 185 г. до н.э., т. е. через пять лет после вторжения в Индию Деметрия [+39]. На историческом фоне империи Маурьев мы замечаем отблески смутного времени в знакомой форме: длинной череде междоусобных разрушительных войн, в которых участвовало множество местных государств.

А если обратить взор еще дальше вглубь, за начало смутного времени, то можно обнаружить век роста, о котором осталось свидетельство в Ведах [+40]. Итак, мы идентифицировали общество, отеческое индуистскому. Назовем его "индским".

Вселенская церковь индуизма, посредством которой индское общество стало отеческим современному индуистскому обществу, напоминает ислам и отличается от христианства, так как истоки ее берут начало на местной почве. Без сомнения, в индуизме можно различить некоторые неиндские наслоения. Наиболее глубоким из них является поклонение божествам в иконической форме - черта, присущая индуизму, но которой не было в первоначальной религии Вед, равно как не было ее и в первоначальном буддизме. Поэтому можно предположить, что это заимствование из религии другого общества - вероятнее всего из эллинизма через влияние буддизма махаяны [+41]. Однако основные различия между индуизмом и индской религией Вед - и эти различия поразительны - относятся к тем индуистским элементам, которые были заимствованы из буддизма - религии, представлявшей собой местную трансформацию индской религии Вед. Важнейшие элементы, которые отсутствуют в ведийской религии и являются индуистскими заимствованиями из буддизма, - это монашество и его философия [+42].

Родиной индского общества, чему есть достаточно свидетельств, были долины Инда и Ганга. Отсюда общество распространилось по всему Индостанскому полуострову. Территория, которую занимало индское отеческое общество на закате своей истории, также не совпадает с пределами индуистского сыновнего общества. Последнее, заняв весь полуостров, устремилось затем через море на восток, в Индонезию и в Индокитай [+43]. Таким образом, географическая удаленность индуистского общества от индского сравнима с удаленностью арабского общества от сирийского.

Древнекитайское общество

Нам остается исследовать общество, исторически предшествовавшее еще одному из живых обществ. Прародина его - Дальний Восток. И здесь нетрудно выявить типические признаки. Универсальное государство - империя, созданная Цинь Шихуанди в 221 г. до н.э. и существовавшая под началом династий, известных как Старшая и Младшая Хань, в течение четырех веков [+44]. Вселенская церковь - это махаяна, разновидность буддизма. Движение племен - набеги кочевников Великой степи, начавшиеся после падения универсального государства [+45]. Междуцарствие, предшествовавшее возникновению современного дальневосточного общества, наступило по крайней мере за столетие до начала движения племен. Универсальное государство развалилось к 172 г. н.э., хотя Младшая Хань продолжала влачить существование до 221 г. Период междуцарствия - это полвека бессилия, затем полвека раздробленности и междоусобиц, раздиравших местные государства-преемники, вошедшие в историю как "троецарствие", и, наконец, век варварских государств-преемников, совпавший с периодом промежуточного воссоединения Западной Цзинь [+46].

Если бросить ретроспективный взгляд на предшественников универсального государства, созданного Цинь Шихуанди. легко заметить черты смутного времени. Эти следы остались даже в самом названии "чжаньго", т.е. "борющиеся царства", которым китайские историки определяют период с 479 г. до н.э. (смерть Конфуция [+47]) до 221 г. до н.э. (принятие титула Шихуаиди "первый властелин мира" циньским царем Чженом). Победа Цинь над Ци завершила долгий процесс разрушительных войн между множеством местных государств и способствовала объединению их в одно универсальное государство. Пламя милитаризма, разгоревшееся в постконфуцианскую эпоху, вспыхнуло задолго до того, как философ обратился к осмыслению дел человеческих. Уже в 546 г. до н.э. состоялась конференция по разоружению, на которой было представлено четырнадцать стран [+48]. Отголоски этих процессов можно почувствовать в мирском консерватизме Конфуция и отстраненном квиетизме Лаоцзы [+49]. Оба мыслителя понимали, что в истории их общества век роста остался далеко позади. Как же назвать это общество, на прошлое которого один мудрец смотрел благоговейно, подобно Эпиметею, а другой, подобно христианину, упорно отворачивался от него, как от града погибели? Условно это общество можно назвать "древнекитайским".

Теперь заметим, что махаяна - церковь, через которую древнекитайское общество стало отеческим современному дальневосточному обществу, - напоминает христианскую и отличается от ислама и индуизма тем, что источник жизни ее не был местного происхождения. Христианство возникло в пустынях Сирии и было занесено на эллинистическую ночву насильственно депортированными сирийцами, ставшими внутренним пролетариатом эллинистического общества. Махаяна появилась на индских просторах, принадлежавших сначала греческим царям Бактрии, потом "грекофильствующим" кушанам, но зародилась она в бассейне реки Тарима в провинциях Кушанской империи до того, как эти провинции были завоеваны и аннексированы китайским универсальным государством Младшей Хань в конце I в. н.э.[+50]. Отсюда пошло распространение махаяны, религии, охватившей все китайское общество и особенно популярной среди внутреннего пролетариата его.

Родина древнекитайского общества находилась в бассейне Желтой реки. Позже оно распространилось и на бассейн Янцзы. Бассейны обеих рек стали родиной сыновнего дальневосточного общества, которое распространилось на юго-восток вплоть до океанского побережья Китая, а на северо-востоке - до Кореи и Японии [+51]. Таким образом, территориально дальневосточное общество отстоит от отеческого древнекитайского не столь далеко, как, например, западное от эллинского или иранское от сирийского. Здесь ближе аналогия с арабским обществом или с индуистским.

Реликтовые общества

Данные, полученные нами в результате исследования сыновне-отеческих связей в истории, позволяют идентифицировать не только живые, но и мертвые общества, о которых до нас дошли лишь отдельные археологические свидетельства.

Иудеи и парсы - реликты сирийского общества эпохи Ахеменидской империи, нормальная жизнь которой была неожиданно и насильственно прервана походами Александра Великого и, как следствие, засильем эллинизма. Монофизиты и несториане - продукт реакции сирийского общества на это чужеродное вторжение в ситуации, когда внутренний пролетариат покоренного общества был достаточно силен, чтобы оказать сопротивление и избежать полной ассимиляции, но не настолько силен, чтобы изгнать чужеродный элемент полностью. Несторианская и монофизитская ереси - это последовательный протест против синкретизма и адаптации, которые несло в себе христианство. Несторианство и монофизитство - это попытки удержать религию сирийского происхождения как фамильную черту сирийского наследия. Однако христианство к V в. н.э. было настолько пропитано эллинистическими влияниями, что не могло уже служить эффективным средством в борьбе с эллинизмом. Поэтому несторианское и монофизитское движения были обречены на поражение. Изгнание эллинизма из сирийского мира и создание собственной религии, созвучной исканиями сирийского внутреннего пролетариата, - таковы были роль и задача ислама - "тоталитарной" сирийской религии, антиэллинской по своему духу.

Ламаистская махаяна Тибета и Монголии в чем-то соответствует несторианству и монофизитству, будучи примером бессильной, незрелой реакции. Ламаистская, или тантрическая, форма махаяны [+52] - это отголосок тщетного усилия повернуть развитие религии вспять, попытка обратиться к первоначальной индской религии. Тантрическая махаяна была половинчатой, а поэтому неудачной преемницей индуизма - "тоталитарной" индской религии, из которой внутренний пролетариат индского общества создал свою вселенскую церковь.

Эти реликты не ведут нас к прояснению и идентификации каких-либо других обществ того же вида, но они позволяют рассмотреть ошибки, деформации и стратификации, которые происходят при столкновении двух или более обществ. Ниже мы рассмотрим этот аспект "социальной геологии" более подробно.

Минойское общество

Обратимся к мертвым обществам, которые мы ранее идентифицировали с помощью ряда признаков, выявленных на основании анализа обществ живых. Если попытаться рассмотреть исторические основания какого-либо не существующего ныне общества, то можно обнаружить в более древних слоях все те же типические признаки, что указывая на наличие у исследуемого нами уже умершего общества исторического предшественника.

Так, позади эллинского общества обнаруживаются признаки общества еще более древнего. Морская держава, контролировавшая со своей базы на Крите Эгейское море, вполне соответствует понятию "универсальное государство". За Критом в эллинской традиции закрепилось название "талассократия (морское владычество) Миноса" [+53]. Это общество оставило по себе память в виде дворцов в Кноссе и Фесте, которые были обнаружены в начале XX в. западными археологами. Через призму памятников древнегреческой литературы, "Илиады" и "Одиссеи", можно различить неясные следы движения племен. Эти поэмы создают впечатление позднейшего свода или квинтэссенции некогда существовавшего эпического цикла, который складывался вокруг двух сюжетов: "Осада Трои" и "Семеро против Фив". Окончательную форму, ту, в которой поэмы дошли до нас, они получили не позднее VI в. до н.э. как результат длительного литературного процесса [+54]. Однако движение племен, которое сквозь века вдохновило поэзию Гомера, известно также и из официальных египетских документов эпохи Нового царства. И хотя эти документы не относятся непосредственно к тем событиям, которые описывает Гомер, они, тем не менее, дают картину исторической ситуации, где события такого рода вполне могли иметь место и которая полностью подтверждается археологическими свидетельствами. Движение племен началось вторжением варваров - ахейцев и им подобных - с европейских берегов Эгейского моря. Стихия варварского нашествия преодолела сопротивление критских "талассократов". Разрушенные варварами критские дворцы - материальные свидетельства эпохи, которую археологи называют "поздний Миной II" [+55]. Движение племен достигло своего апогея в эпоху Нового царства [+56], когда на Египет и империю Хатти [*8] [+57] в Анатолии двинулась людская лавина с побережья Эгейского моря и с островов, Хетты были сметены этой лавиной. Египтяне уцелели, с тем чтобы в будущем слагать легенды о своем былом процветании.

Ученые единодушно считают, что разрушение критских дворцов приходится приблизительно на 1400 г. до н.э. Египетские источники позволяют нам датировать наиболее сильные конвульсии движения племен приблизительно 1230-1220 гг. до н.э. и 1200-1190 гг. до н.э. Таким образом, можно считать период с 1425 по 1125 г. до н.э. периодом междуцарствия, которое началось с исчезновением раннего общества в бассейне Эгейского моря и завершилось появлением его эллинского преемника [+58].

Пытаясь проследить историю этого раннего общества, обращаясь к его истокам, мы столкнемся с невероятными трудностями, в силу отсутствия каких бы то ни было письменных свидетельств. В распоряжении историков имеется, правда, несколько вариантов минойского письма, но расшифровать язык или языки, на которых написаны минойские документы, пока не удается [+59]. В настоящее время мы полностью зависим от археологических находок, которым порой трудно дать адекватное объяснение. Кроме того, данные археологии не всегда могут помочь ответить на вопросы, которые ставит перед собой гуманитарная наука. Географическое расположение талассократии Миноса можно вывести из того факта, что материальная цивилизация, характерная для Крита, распространилась к концу XVII в. до н.э. через Эгейское море к Арголиде [+60] и постепенно охватила весь Пелопоннес и Центральную Грецию. По настенным росписям в египетских гробницах первой половины XV в. до н.э. (века, закончившегося катастрофой), изображавшим посольство народа Кефтиу, можно сделать вывод о наличии в тот период широких дипломатических отношений. Одежда посланников и дары, по мнению археологов, характерны для жителей Крита периода позднего Миноя II. Если попытаться выяснить протяженность во времени талассократии, то, по-видимому, мы можем датировать ее начало временем возведения новых дворцов в Кноссе и Фесте, что имело место в начале среднего Миноя III. Черты кульминации более раннего смутного времени обнаруживаются в разрушении дворцов в конце среднего Миноя II, когда Крит сотрясала катастрофа [+61], по размаху сравнимая разве что с катастрофой 1400 г. до н.э., положившей конец талассократии. Под этим археологическим слоем находятся другие, сохраняющие свидетельства о еще более раннем обществе, - обществе эпохи неолита. Условимся называть исследуемое нами общество на всех ступенях его развития "минойским".

Родина минойского общества - острова Крит и Киклады [+62]. Оттуда оно распространило свое влияние на побережье Эгейского моря в части континентальной Греции. Родиной же эллинского общества было побережье, куда влияние талассократии Миноса не простиралось. Таким образом, географическое удаление греческого общества от минойского было значительным. В сущности, если прибегнуть к сравнению, удаленность эллинского общества от талассократии Миноса сопоставима с удаленностью западного христианства от Эллады.

Однако, прежде чем позволять себе подобное сравнение, уместно спросить: правомерно ли такое сравнение? Каков характер связи между этими обществами? Можем ли мы утверждать, что минойское общество было отеческим эллинскому?

При беглом взгляде кажется, что преемственность религий прослеживается довольно четко. Например, храмы богов в эллинских городах-государствах располагались в тех же местах, что и капеллы домашних богинь в микенских [+63] дворцах. Однако для нашего доказательства этот пример непрерывности не годится, ибо сущность местных религиозных отправлений имела локальный характер. И тот факт, что каждая из местных религий своими корнями уходила в собственную почву, предупреждает, что бесполезно искать здесь вселенскую церковь. Более того, непрерывность такого рода можно заметить и в святилищах Делоса, Элевсия и Дельф [+64], с тем, однако, существенным различием, что поклонение в эллинские времена носило уже не местный характер, а было "панэллинским". Однако в выражении "панэллинский" нет ничего минойского. Олимпийский пантеон принял классическую форму в гомеровском эпосе-отголоске постминойского движения племен. Здесь мы видим богов в обличье варваров, пришедших в минойский мир из внутренних земель Европы после того, как талассократия Миноса была разбита. Зевс - это ахейский военачальник; другие олимпийцы представляют его вооруженный отряд. Зевс правит на Олимпе, как узурпатор. Он силою сместил своего предшественника Кроноса и своей волей разделил подвластную ему вселенную: воду и землю отдал своим братьям Посейдону и Гадесу, а себе оставил воздух. Греческий пантеон является одновременно и ахейским, и постминойским. Трудно составить представление о минойском пантеоне с более древними поверженными божествами, ибо Кронос и Титан [+65] в интерпретации греческой мифологии лишь простые проекции в прошлое Зевса и самих олимпийцев. Если в минойском мире и существовало нечто похожее на вселенскую церковь, то это нечто должно так же отличаться от культа Зевса, как христианство отличается от культа Одина и Осириса.

Итак, была ли в минойском мифе вселенская церковь? Если собрать воедино разрозненные свидетельства, то можно почувствовать смутный отголосок ее.

Например, один из крупнейших знатоков предмета, интерпретируя археологические данные, приходит к следующим поразительным заключениям:

"В той степени, в какой удалось расшифровать свидетельства о древнем критском культе, мы можем сделать заключение не только о превалирующем в нем духовном содержании, но также и о чем-то таком, что роднит его последователей с верой, которая в последние два тысячелетия распространялась среди приверженцев восточных религий, таких, как иранская, христианская и исламская. Это связано с догматическим духом верующего, который далек от подлинно эллинского взгляда... Если в самых общих чертах сравнить ее с религией древних греков, то следует сказать, что в ней больше духовного содержания. С другой стороны, в ней больше личностного. На "кольце Нестора" [+66] где символы воскресения представлены в форме куколки и бабочки над головой богини, она (богиня) явно обладает властью давать верующим жизнь после смерти. Она была очень близка к своим почитателям... Она защищала своих детей даже и после смерти... Общее заключение таково, что перед нами монотеистический культ, в котором женская форма божества играла центральную роль" [*9].

Эта универсальная богиня представлена и в минойском искусстве в виде Божественной Матери, которая с обожанием держит младенца, а символы ее бессмертия - куколка и бабочка - были найдены в минойских могильниках в виде золотых амулетов.

Другой источник, свидетельствующий о минойской вере в загробную жизнь, - греческая литература. Например, у Гомера есть описание загробной жизни в Элисии, не совпадающее с гомеровской же картиной загробной жизни в Гадесе. Мир теней, Аид, воспроизводит в несубстантивированной форме механизм жизни варваров во времена движения племен. Идея же блаженства в Элисии представляет собой развитие идеи народа - мореплавателя о совершенстве мира [+67]. Эллинская традиция сохранила легенду о Зевсе на Крите, хотя очевидно, что это божество отнюдь не тождественно Зевсу-олимнийцу. Этот критский Зевс не похож на предводителя вооруженного отряда, который, штурмом захватив царство, спокойно правит им. Он появляется как новорожденное дитя в окружении нимф, а вскармливают его вольно пасущиеся животные. Причем он не только рождается, но и умирает! Был ли эмблемой его двусторонний топор - религиозный символ, повсеместно распространенный в минойском мире, подобно кресту в христианстве? И не воспроизведены ли его рождение и смерть в рождении и смерти Диониса-фракийского бога, позже отождествленного с богом элевсинских мистерий[+67]. Эллинская традиция сохранила легенду о Зевсе на Крите, хотя очевидно, что это божество отнюдь не тождественно Зевсу-олимнийцу. Этот критский Зевс не похож на предводителя вооруженного отряда, который, штурмом захватив царство, спокойно правит им. Он появляется как новорожденное дитя в окружении нимф, а вскармливают его вольно пасущиеся животные. Причем он не только рождается, но и умирает! Был ли эмблемой его двусторонний топор - религиозный символ, повсеместно распространенный в минойском мире, подобно кресту в христианстве? И не воспроизведены ли его рождение и смерть в рождении и смерти Диониса-фракийского бога, позже отождествленного с богом элевсинских мистерий [+68]? Не были ли эти мистерии классической Греции, подобно колдовству в Европе, пережитком общества, исчезнувшего в результате потопа?

Попытаемся реконструировать религиозную историю эллинского мира. Возрождение древних и традиционных элевсинских мистерий и появление спекулятивной религии орфиков проистекало из синкретического объединения фракийских Дионисий с минойскими мистериями рождения, смерти и воскресения Божественного Дитяти [+69]. Несомненно, и элевсинские мистерии, и церковь орфиков дали эллинскому обществу необходимую ему духовную пищу, которой оно не могло найти в поклонении олимпийцам. Жизненная стихия, которой недоставало олимпийской религии, но в полной мере присущая мистериям и орфизму, являет собой трансцендентный внеземной дух, который мы предполагали найти в религии смутного времени, но не времени юности и роста. Это и есть уже знакомый нам дух вселенской церкви, создаваемой внутренним пролетариатом обществ, переживающих свой закат. С ним мы уже встречались в махаяне, католицизме, исламе. И эти церкви завещали свою жизненную стихию зарождающимся обществам, по отношению к которым они сыграли роль куколки. Таким образом, обнаружив аналогичное явление, мы вправе задуматься, а является ли орфическая церковь действительно новой.

Нет ничего удивительного в том, что мистерии и орфизм выглядят как призрак минойской вселенской церкви. Однако этого недостаточно, чтобы с полным правом назвать эллинское общество сыновним минойскому. Ибо неясно, почему уже умершая церковь вновь пришла к возрождению. И кто разрушил ее еще до прихода варваров?

Последняя конвульсия движения племен в постминойский период датирована египетскими свидетельствами приблизительно 1200-1190 гг. до н.э. Это не был поход с целью грабежа. Скорее, это было переселение в поисках новых мест обитания. Среди переселенцев были как ахейцы, так и минойцы, смешавшиеся под натиском лавины дорийцев, хлынувших с европейского побережья Эгейского моря. Беженцы - огромное количество воинов и мирных жителей со скарбом своим и скотом - пешком, на повозках, на кораблях двинулись в континентальную Азию, а затем вдоль азиатского побережья на юго-восток, захлестнув, подобно волне прилива, сначала империю Хатти в Анатолии, а затем и Новое царство Египта. Египетские документы свидетельствуют, что под их натиском империя Хатти распалась, в то время как Новое царство выстояло, приняв удар в большом сражении на границе между Палестиной и Египтом. Однако итог был один: переселенцы не смогли укрепиться на внутренних землях, а лишь образовали постоянные поселения на побережье. На северо-западном побережье разбитой империи Хатти они поселились в таких районах, как Эолия и Иония, ставших частью прародины эллинского общества [+70]. На северо-восточном побережье Нового царства Египта (которое, выжив, влачило жалкое существование), в районе, известном как Филистия (Палестина), переселенцы образовали колонию, ставшую частью прародины сирийского общества. На стыке равнины с горными районами беженцы из минойского мира встретили древнееврейских кочевников - евреев, словно ветром гонимых из аравийской ничейной земли в сирийские провинции Нового царства Египта [+71]. Ливанский горный хребет стал северной границей проникновения арамейских кочевников и защитил финикийцев, живших на побережье. Тем удалось выдержать нашествие филистимлян, и они научились полагаться на себя, утратив опору на египетский протекторат. Из этих элементов и возникло с течением времени новое общество, обнаруженное нами в основании исламского и названное "сирийским".

Сирийское общество унаследовало от минойцев алфавит, а также вкус к дальним морским путешествиям. Последний привел к освоению Красного и Средиземного морей, а позднее - к открытию Атлантического океана [+72]. Тот факт, что обнаруживается родство сирийского общества с минойским, представляется несколько удивительным. Скорее следовало бы ожидать, что универсальным государством у истоков сирийского общества была не талассократия Миноса, а Новое царство Египта и иудейский монотеизм был возрождением монотеизма Эхнатона [+73]. Однако свидетельства не подтверждают такой зависимости. Не существует также данных, которые подтверждали бы сыновнее родство сирийского общества обществу империи Хатти. Наконец, нет никаких свидетельств, которые указывали бы на родство сирийского общества с более ранней империей шумеров и аккадцев [+74]. Культура общества, для которого эта империя была универсальным государством, оставила глубокий, след и истории стран и народов, входивших в нее. В течение семи веков после смерти Хаммурапи аккадский язык продолжал оставаться lingua franco торговли и дипломатии во всей Юго-Западной Азии [+75]. След этой культуры был одинаково глубоким и в Сирии, и в Ираке. В манерах и обычаях сирийского народа он прослеживался с XVI-до XIII в. до н.э., если верить древнеегипетским источникам. Однако в ходе дальнейшего исторического развития этот след не воспроизводился. Когда тьма, охватившая историю Сирии после миграции 1200-1190 гг. до н.э., стала рассеиваться, исчез и след старой культуры. Клинопись стала вытесняться алфавитом, и позже о ней не вспоминали. Минойское влияние оказалось сильнее.

Примечения

[*8] Хатти - это местное название народа, который в Ветхом завете именуется "детьми Хета", то есть "хеттами".

[*9] Еvans. Sir Arthur. The Earlier Religion of Greece in the Light of Cretan Discoveries. London. 1931, pp. 37-41.

Комментарии

[+35] Гупты династия царей Магадхи (область в Северо-Восточной Индии в долине Ганга с центром в Палалипутре-совр. Патна) того же государства, где правила династия Маурьев. Основатель - Чандрагупта I (ок. 320-335). В правление его и его преемников Магадха подчинила своей власти всю Северную Индию и некоторые части Делана. Гупты возрождали государственные традиции эпохи Маурьев (не исключено сознательное принятие основателем этой династии имени Чандрагупты - знаменитого царя Маурьев), но государство Гуптов было индуистским, а не буддийским, как царство их предшественников. Царство Гуптов распалось в V в. под ударами кочевников и от внутренних раздоров.

[+36] Гунны-тюркский (или монгольский) народ, кочевавший в I-IV вв. в Центральной Азии. Из-за иссушения степей начали передвижение в более подходящие области. Первые нападения на Китай происходили еще в I в. Наиболее известны т.н. западные гунны, вторгшиеся в IV в. в Восточную Европу, а в V в. - в Западную, где под предводительством Аттилы (ум. 453) создали эфемерное государство от Волги до Рейна. распавшееся сразу после смерти основателя. Кроме этой ветви, существовали южные гунны, в 318 г. начавшие наступление на Китай. От западных гуннов во время их движения в Европу отделилась группа, занявшая Трансоксанию, т.е. область между Аму-Дарьей и Сыр-Дарьей. Эту группу именуют белыми гуннами, или эфталитами. Именно они в 427 г. напали на Индию. Царь Самудрагупта (ок. 455-465) отбил нападение, но напор их продолжался. Эфталиты создали в V в. недолговечное государство, в которое вошли Северо-Западная Индия, часть Средней Азии. Восточного Ирана и Афганистана.

[+37] Завоеватель Северо-Западной Индии, греко-бактрийский царь Деметрий I, правил, по современным данным, в 189 -167 гг. до н.э. (называются и другие даты, например 200-185 гг. до н.э.). Во время одного из его походов престол в Бактрии захватил Евкратид, бывший до того наместником одной из восточных провинций государства Селевкидов. В индийских владениях Деметрия воцарился один из его полководцев. Менандр, создавший весьма недолговечное Греко-Индийское царство, обломки которого, впрочем, существовали до 50-х голов I в. до н.э.

[+38] Между 140 и 130 гг. до н.э. в Бактрию и Северную Индию вторглись кочевые племена - ираноязычные саки (шаки), родственные, видимо, скифам, и тохары (народ, несомненно, индоевропейский, но более точная классификация его языка пока не установлена). Парфяне проникли в Индию в процессе борьбы с саками и тохарами. В I в. до н.э. в Бактрии образовалось небольшое княжество, возглавляемое племенем (или родом) кушан. В I в. н.э. кушаны напали на Северо-Западную Индию. В период наибольшего могущества в нач. II в. их государство со столицей в Пурушапуре (совр. Пешавар) охватывало Бактрию, большую часть современного Афганистана, крайний запад Китая. западные и центральные районы Северной Индии и часть Бенгалии. Культура Кушанского царства представляла собой сплав иранских, индийских и греческих элементов.

[+39] Чандрагупта Маурья (ум. 293 до н.э.), захватив престол в Магадхе между 323 и 317 гг. до н.э., начал борьбу с македонскими завоевателями и расширил свое царство до пределов нынешнего Белуджистана. Его внук Апюка, правление которого (268-231 до н.э.) называют "золотым веком Индии", соединил под своим владычеством почти весь субконтинент, кроме крайнего юга. Со времен Ашоки государственной религией стал буддизм. Ослабление империи Маурьев началось после смерти Ашоки, а окончательный распад великой державы и возврат ее в пределы прежней Магадхи произошел уже при династии Шунга, пришедшей в лице Пушьямитры на смену Маурьев между 187 и 180 гг. до н.э.

[+40] Веды (от санскр. "веда"-"знание") - древнейший памятник индийской письменности. сборник религиозных гимнов, молитв и заклинаний. Сложился в Индостане в кон. II -сер. I тыс. до н.э. Ведические тексты содержат как пережитки представлений, существовавших у племен арьев до их приходи в Индию, так и элементы верований аборигенов субконтинента. A. Тойнби видимо, полагал их текстами, отражающими исключительно воззрения арийцев на весьма ранней стадии. Веды и связанные с ними писания именуют индийской литературой, период сложения Вед - ведийской эпохой, религию, отраженную в этом памятнике ведийской религией. Последняя была в сер I тыс. до н.э. оттеснена буддизмом, но к кон. I тыс. н.э. традиционная религия победила окончательно, но уже в иных формах. Эту обновленную религию называют индуизмом.

[+41] Увеличение числа религиозных изображений в послеведийские эпохи (А. Тойнби несколько преувеличивает "чистоту" ведийской и реннебуддийской религий, отсутствие в них "идолопоклонства") - буддийскую и индуистскую происходило под влиянием местных верований, на которые наслаивались официальные религии. Весьма важное для дальнейших рассуждений А. Тойнби положение о влиянии греческой культуры на махаянистский буддизм (или даже формирование этого направления под эллинским воздействием) вряд ли можно считать сколько-нибудь доказанным.

[+42] Аскетизм не был полностью чужд и ведийской религии. Кроме того, в буддизме аскет - живущий в общине монах, в индуизме - однокий отшельник, и как раз монастырей и монашества эта религия не знает.

[+43] Индуизм начал распространяться в Индокитае в I-II вв. н.э. Уже во II в. н.э. в этот регион стал проникать буддизм, ставший, однако, основной религией населения лишь к Х в. В Индонезию, в первую очередь на Яву и Суматру, индуизм был завезен миссионерами из Индии ок. II в. В IV-V вв. там возникли более или менее крупные буддийские общины. Обе религии сосуществовали до Х-XII вв., пока буддизм был не столько вытеснен, сколько поглощен своим соперником, и возникла некая синкретическая религия с перевесом в сторону индуизма. Но уже в XIII в. на Малайском архипелаге появился ислам, ставший в XVI в. религией подавляющего большинства населения.

[+44] В китайской историографии принята периодизация по правящим династиям. Первой династией считается Инь (другое название - Шан) - с XVIII по XII в. до н.э. Затем власть перешла к династии Чжоу, чья история делится на два периода - Западное Чжоу (1122-771 до н.э.) и Восточное (770-249 до н.э.). Во втором периоде происходили распад государства и создание отдельных царств, хотя и при признании (далеко не всеми государями) формального верховенства императоров Чжоу. Китайские историки выделяют две эпохи междоусобиц. Первая, именуемая Лего ("отдельные государства"), или Чуньцю ("Весна и осень", название приписываемой Конфуцию хроники этой эпохи), охватывает 722-481 гг. до н.э.; страна распалась на два десятка государств, самыми крупными, поочередно захватывавшими гегемонию над остальными, были пять ("Уба"-"Пять тиранов"): Цинь, Цзинь, Ци, Чу и Сун. Во втором периоде (403-221 до н.э.), именуемом Чжаньго ("Борющиеся царства"), борьбу вели семь царств: Цинь, Чу, Ци, Чжао, Янь, Вэй и Хань. Циньский царь Ин Чжен (246-210 до н. э.) объединил Китай под своим владычеством и в 221 г. до н.э. принял титул Цинь Шихуанди (Первый император Цинь). Но перенапряжение экономики и режим террора привели к тому, что сын его, Второй император (Эр Шихуанди), оказался и последним. Народное восстание, которое возглавил деревенский староста Лю Бан из бывшего царства Хань (247-195 до н.э.), привело к свержению династии Цинь в 207 г. до н.э. Удачливый вождь повстанцев стал в следующем году императором, основав династию Хань. Время ее правления подразделяется на два периода: Старшая (Первая, Западная) Хань (206 до н.э.-25 н.э.) и Младшая (Вторая, Восточная) Хань (25-220). Разрыв объясняется тем, что в 9-25 гг. правил узурпатор Ван Ман, свергнутый восстанием "красных бровей"; на престол воссел дальний родственник ханьских императоров. Восстание "желтых повязок", длившееся около двадцати лет начиная с 185 (187) г., хотя и подавленное, сильно поколебало империю, и она распалась.

[+45] Давление кочевников на Китай, во всяком случае на северные и западные его районы, отмечено уже в Х в. до н.э., если не ранее.

[+46] Период после падения династии Хань именуется в китайской историографии "Саньго"-"Троецарствие", так как империя распалась на три государства: Вэй, У и Шу. Этот период длился с 220 по 265 (или 280) г., когда новая династия Цзинь (или Западная Цзинь) объединила Китай. Набеги кочевников в IV-V вв. привели к гибели Западной Цзинь в 420 г. На севере самым мощным государством стала Северная Вэй (386-535), созданная кочевниками сяньби, ведомыми племенем (или родом) тоба. Все кочевники очень быстро китаизировались, и основанные ими государства были, по сути, тоже китайскими по языку, культуре и структуре управления.

[+47] Конфуций (Кун Фуцзы, Кун Цзы; ок. 551-479 до н.э.), справедливо считающийся основателем конфуцианства - философско-религиозного (в Китае это не разделялось) учения, - сам всегда утверждал, что не сочиняет ничего нового, а лишь излагает идеи древних "совершенномудрых". Учение Конфуция скорее социоцентрично, нежели теоцентрично. Основная идея его в том, что идеальное государственное (оно же общественное) устройство, идеальные законы (они же моральные принципы) уже даны предками и дело людей - воплощать эти идеалы в жизнь, не допуская изменений идеала и противодействуя его нарушениям. Принципиальная неразделенность общественного и государственного, личного и публичного, юридического и нравственного выражается в том, что государственная жизнь строится по образцу семейной. Младшие обязаны подчиняться старшим - от родителей до монарха, но и старшие обязаны заботиться о младших, и верховный надзор за этим осуществляет Божественное Небо - довольно неопределенное высшее божество, по мандату которого правит император. В случае невыполнения своих обязанностей Небо может отобрать мандат у недостойного и передать его достойному. Поэтому перевороты и восстания в конфуцианстве не осуждаются, но лишь тогда, когда они ведут не к нарушению, а к восстановлению исконного порядка. Все же иные новшества недопустимы. Конфуцианство подвергалось преследованиям - вплоть до казни конфуцианских ученых - в эпоху Цинь, но уже при династии Хань стало официальной государственной доктриной.

[+48] Попытка примирить враждующие государства в эпоху Лего была предпринята в 546 г. до н.э. царством Сун. Собрание представителей царств не было международной конференцией в нашем понимании, ибо все они формально считались частями империи Чжоу. Попытка эта успеха не имела.

[+49] Лаоцзы (прозвище, означающее "старый ребенок": настоящее имя - Ли Эр; годы жизни неизвестны, традиционно считается старшим современником Конфуция) может быть назван квиетистом (квиетизм - от лат. quietus - "безмятежный, спокойный" - в собственном смысле слова - возникшее в XVIII в. в католицизме, но популярное и среди протестантов учение об абсолютном подчинении своей воли Богу, вплоть до безразличия к собственному спасению; в переносном - созерцательное бездействие) достаточно условно. Его учение, изложенное в книге "Даодэцзин", - даосизм (от "Дао", труднопереводимого термина, означающего буквально "путь" и имеющего смыслы: "первопричина мира", "суть Вселенной", "основной закон Природы") - выдвигает главным принципом "увэй"-"недеяние", -  но это никак не просто созерцательный покой, а подчинение Природе, ненарушение естественной гармонии. достижение единства человека с Природой. К культуре, к государству Лаоцзы относится с недоверием. С его точки зрения, правитель-мудрец должен, отвергнув роскошь и войну, возвратить народ к простоте и неведению, существовавшим до возникновения культуры и морали. Подобное учение заставляло его адептов стремиться к аскетизму, а это привело к превращению даосов в секту отшельников и к созданию в I-III вв. даосской религии, где от учения Лаоцзы мало что осталось (хотя оно продолжало почитаться и вошло в общекультурный фонд китайцев), а основой стала магия, и в первую очередь попытки достижения бессмертия с помощью аскезы и различных алхимических действий.

[+50] Махаяна зародилась в Северо-Восточной Индии, но не в Синьцзяне, где протекает река Тарим, видимо, в I в. до н.э. В Китай она проникла при императоре Минди (58-75) еще до завоевания Китаем восточных провинций Кушанского царства в 90 г. Религией Китая был не махаянистский буддизм, а причудливый сплав конфуцианства, буддизма, даосизма и традиционных верований. Любой китаец, кроме членов буддийского и даосского духовенства, в быту молился духам предков и благодетельным богам, в официальной жизни был конфуцианцем, в минуты размышлений о жизни и смерти обращался к буддийским и даосским учениям - и все это безо всяких религиозных кризисов.

[+51] Проникновение китайцев на Юг началось еще в VIII в. до н.э. с укреплением царства Чу (XI в.-223 до н.э.), которое включало в себя и области с аборигенным населением. В циньскую эпоху границы Китая простирались до территории нынешнего Вьетнама. Особо активным заселение Юга стало в IV-VI вв., когда тысячи людей, спасаясь от кочевников, хлынули на земли к югу от Янцзы. Считается, что мигрировало до 1/8 населения Севера. Китайское влияние на Корейском полуострове стало распространяться во II в. до н.э. В корейских государствах с IV-VI вв. официальным языком был китайский, языком культуры - ханмун, китаизированный корейский, письменностью - китайская иероглифика. Первые контакты Китая и Японии относятся к I в. до н.э., но активное воздействие китайской культуры, распространение языка, принятие письменности и широкое влияние буддизма - к VI-VIII вв.

[+52] Буддизм начал проникать в Тибет еще в VII в. сначала в хинаянистском, а потом махаянистском варианте. В XI в. усиливается основанный еще в VII в. Падмасамбхавой тантризм - то ли ответвление махаяны. то ли особое буддийское учение (не смешивать с индуистским тантризмом, где особую роль играет поклонение обожествленной мужской и женской силе) - мнения специалистов расходятся, - в центре которого находятся магия (санскр. "тантра" - "хитросплетение"; "сокровенный текст", "магия"), медитация, йогическая практика для достижения не просто нирваны, а состояния будды, т.е. полного духовного совершенства еще при жизни. Центрами магической практики стали монастыри (монах - по-тибетски "лама" - отсюда название учения). Реформатор ламаизма Цзонкаба (1357-1419) придал ему современный вид, с его пышными культовыми и строгими организационными формами. Высшие ламы являются хубилганами - перерожденцами - будд. бодхисатв, почитаемых святых (несмотря на то что, по ортодоксальному буддизму, они достигли нирваны и цепь перерождений прекратилась). Венчают пирамиду панчен-лама, перерождение владыки Рая будды Амитабхи, и далай-лама, перерождение бодхисатвы Авалокитешвары. Первый выше по духовному сану, но святость его столь велика, что он не может заниматься земными делами. С 1639-1640 гг. далай-ламы стали не только духовными, но и светскими владыками Тибета. В XVI в. ламаизм утвердился в Монголии, в XVII в. - в Бурятии, в XVIII в. - в Калмыкии.

[+53] "Талассократия" буквально значит "моревладычество". Этот термин утвердился не просто за островом Крит, а за периодом его истории - 1750-1450 гг. до н.э., - когда цари критского города Кносса властвовали не только над самим островом, но и, благодаря мощному флоту, над архипелагами и побережьем Эгейского моря. Это отразилось в легендах о мудром царе Миносе, ставшем после смерти судьей загробного царства, о чудовище Минотавре, обитавшем в кносском дворце Лабиринте, и пр. Современные исследователи полагают, что в указанное время мог существовать реальный царь Минос.

[+54] От поэм троянского цикла до нас дошли две: "Илиада" и "Одиссея", созданные, видимо, в сер. VIII-нач. VII в. до н.э. Долгое время творения эти бытовали устно или в случайных записях, и лишь в сер. VI в. до н.э. назначенная афинским тираном Писистратом (560-527 до н.э. с перерывами) комиссия установила канонический текст. Окончательная редакция поэм была проведена в сер. III в. до н.э. учеными Александрийской библиотеки. Поэмы фиванского цикла не дошли до нас, но известно, что они существовали.

[+55] Археологи делят историю древнего Крита на три периода: раннеминойский (от имени Миноса) - 3000-2200 гг. до н.э., - среднеминойский - 2200-1600 гг. до н.э. - и позднеминойский - 1600-1100 до н.э. Каждый из периодов расчленяется на три подпериода. Поздний Миной III - приблизительно 1550-1350 гг. до н.э.

[+56] Возникшая еще в III в. до н.э. периодизация истории Древнего Египта по царствам и династиям имеет в настоящее время следующий вид (даты более или менее приблизительны): Раннее царство (I-II династии) - ок. 3000-ок. 2778 гг. до н. э.; Древнее царство (III-VI или III-VIII династии) 2778-2263 (или 2220) гг. до н.э.; I переходный период (VII-Х или IX-часть XI династии) - 2263 (или 2220)-2160 (или 2050) гг. до н.э.; Среднее царство (XI-XII династии) - 2160 (или 2050)-1785 гг. до н.э.: II переходный период (XIII-XVII династии)-1785-1580 гг. до н.э.; Новое царство (XVIII-XX династии) - 1580-1085 гг. до н.э.; III переходный период (XXI династия)-1085-950 гг. до н.э.; Позднее царство (ХХII-ХХVI династии) - 950-525гг. до н.э.; эпоха персидского владычества (XXVII династией считаются Ахемениды, кроме этого, с 404 по 343 г. до н.э. существовали эфемерные XXVIII-XXX династии, иногда персидский период не включается в историю Древнего Египта) - 525-31 гг. до н.э.; времена Александра Македонского, Птолемеев, римского владычества к Древнему Египту историки не относят.

[+57] Имеется в виду Хеттское царство, государство, существовавшее в Малой Азии в XVIII (или XVII)- XIII вв. до н.э. В период наибольшего могущества в XV-XVI вв. до н.э. - распространяло власть и на Сирию. Термин же "хатти" чрезвычайно многозначен. Здесь он употреблен в качестве названия хеттской державы, но первоначально это было наименование города и народа, родственного, видимо, северокавказским этносам и называемого в науке хаттами или протохеттами. В кон. III-нач. II тыс. до н.э. на Малоазийский полуостров проникли индоевропейские племена, одно из которых основало в сер. II тыс. до н.э. княжество с центром в г. Несе - ядро будущего Хеттского царства, столицей которого с XVI в. до н.э. становится г. Лхатти (Хаттусас). Индоевропейские племена именовали себя, насколько известно, несийцами (по г. Несе). Таким образом, слово "хатти" обозначает: 1) Хеттское царство и всех его жителей; 2) дохеттский народ; 3) жителей г. Хатти независимо от этнической принадлежности; 4) несийцев, которых в современной исторической литературе называют хеттами (но не хаттами).

[+58] Описывается т. н. вторжение народов моря. Причины и характер этого движения, его этнический состав и хронология не вполне ясны. Видимо, основным этническим элементом были греческие материковые племена ахейцев, а также ликийцы и филистимляне (индоевропейские народы малоазийского происхождения; последние, поселившись в Палестине, дали ей свое название), этруски, сарды и сикулы (коренное население Сардинии и Сицилии неясной этнической принадлежности). Название "морские народы" было дано им еще древними египтянами, ибо на Палестину и Египет они нападали с моря, но имеются свидетельства и о массовом сухопутном переселении, причины коего неясны.

[+59] Известно три разновидности критского письма: иероглифическое (число памятников его весьма незначительно), возникшее на рубеже III и II тыс. до н.э.; слоговые - "линейное письмо А", использовавшееся с XVII в. до н.э., и "линейное письмо Б", известное с XV в. до н.э. Первые два вида письменности остаются загадочными, в т. ч. потому, что неизвестен язык этого письма. "Линейное письмо Б" дешифровано в 1952-1953 гг. М. Вентрисом (1922-1956) и Дж. Чедвиком (р. 1920). Тексты оказались написанными на архаическом греческом языке.

[+60] Арголида-область на востоке Пелопоннеса.

[+61] История Крита XIX-XV вв. до н.э. знает несколько страшных катастроф. Первая из известных нам произошла между 1800 и 1750 гг. до н.э., и результатом ее было разрушение дворцов в городах Кноссе и Фесте, а также обезлюдение ряда поселений (именно это имеется здесь в виду). Некоторые исследователи полагают, что причиной этого было землетрясение, другие - что истоки находятся либо в междоусобице, либо в социальных конфликтах. Ок. 1600 (скорее всего в 1560) г. до н. э. опять произошло землетрясение, ок. 1500 г. до н.э.-еще одно. Самым разрушительным был катаклизм ок. 1450 г. до н.э., вызванный извержением вулкана на о. Фера (Санторин) в 110 км от Крита. Помимо землетрясения, на Крит обрушилось цунами. Большинство городов превратилось в развалины, под которыми погибло множество людей. Кносс был вскоре восстановлен, но остальные города остались лежать в руинах. Некоторые историки считают, что было не две катастрофы 1500 и 1450 гг. до н.э., а одна и разрушение Кносса и гибель Санторина надо относить к первой из дат.

[+62] Киклады - архипелаг на юге Эгейского моря. B III-II тыс. до н.э. там существовала достаточно развитая культура эпохи бронзы. Во II тыс. до н.э. Киклады вошли в сферу влияния Критской монархии или даже в состав этого государства.

[+63] Культуру материковой Греции периода от последней трети III тыс. до н.э. до XI в. до н.э. именуют микенской, по Микенам - одному из крупнейших городов-государств той эпохи. Сегодняшние историки предпочитают называть ее "ахейской", а период 1600-1025 гг. до н.э. - микенским. Расцвет ахейских городов приходится на XV-XIII вв. до н.э. Влияние критской культуры на материковую Грецию (особенно Пелопоннес) неоспоримо, поэтому некоторые исследователи говорили о крито-микенской цивилизации. Архелогические раскопки 30-50-х годов XX в. показали достаточное культурное своеобразие пелопоннесских царств.

[+64] В Древней Греции, не обладавшей политическим единством, существовало единство культовое. В Дельфах, городе у подножия Парнаса, находилось святилище Аполлона с его оракулом, прорицания которого считались подлежащими неукоснительному исполнению. Дельфы были общенациональной святыней, и их неприкосновенность обеспечивалась договорами между полисами. Элевсие - город близ Афин - был местом культа Деметры. Дважды в год там проводились тайные обряды-мистерии. Посвящаемый в них обеспечивал себе блаженство в загробном мире. Ввиду эзотеричности этих мистерий о них мало что известно, но установлено, что, кроме молений и жертвоприношений Деметре, Дионису и другим богам, там поклонялись безымянным Богу и Богине, покровителям плодородия. Первоначально культ этот был местным афинским, но с VI-V вв. до н.э. приобрел общенациональное значение. Храм Аполлона на о. Делос был религиозным центром не всей Эллады, а малоазийских греков; они образовали религиозно-политический Делосский союз.

[+65] Первое поколение богов, порожденное Ураном и Геей, именуют в греческой мифологии титанами-в т.ч. Кроноса, свергшего своего отца и в свою очередь свергнутого сыном Зевсом. Иногда к титанам причисляют и потомство этого первого поколения. Просто Титаном, как именем собственным, называли Гелиоса-бога Солнца (чаще) - или Прометея (реже).

[+66] "Кольцо Нестора"-золотой перстень, найденный при раскопках древнего Пилоса. Название это дал ему известный археолог А. Эванс в память об упоминаемом Гомером мудром Несторе, царе Пилоса (возможно, историческом лице), которому могло принадлежать это кольцо.

[+67] Отраженные в поэмах Гомера представления о загробном мире являют собой напластование разновременных верований. С одной стороны, Аид (он же Гадес) - место, где души умерших влачат жалкое существование, утратив память о земной жизни; с другой - в царстве мертвых есть место, где блаженствуют праведники, - Елисейские поля (Элизиум, Элисий). Современные исследователи полагают, что представления о последних - поздние и вряд ли восходят к микенской религии.

[+68] Культ Диониса, божества малоазийского происхождения, распространился в Греции в VII-VI вв. до н.э. По основному мифу он-сын Зевса и Семелы, погибшей в пламени из-за козней ревнивой Геры. Зевс выхватывает из огня недоношенный плод и зашивают его в свое бедро, откуда Дионис и рождается. Дионисии - праздник в память гибели и нового рождения этого бога - справлялись в атмосфере экстаза. По мнению ряда ученых, дионисийство - народный культ в противовес аристократическому почитанию Аполлона. Ипостасями Диониса являются Загрей, сын Зевса и Персефоны, убитый титанами, но возродившийся в Дионисе; Иакх, древнее божество, призывавшееся во время элевсинских мистерий (связь его с безымянным Богом этих мистерий неясна), и даже сам Зевс (в чертах образа последнего, безусловно, прослеживаются представления о критском божестве, символом которого был двусторонний топор). Выводить дионисийскую религию из минойской вряд ли есть основания.

[+69] Орфики - представители религиозно-философского течения, возводившие его к античному мифологическому герою Орфею, певцу и музыканту, который не почитал Диониса и был растерзан вакханками. Самым существенным в орфизме было учение о душе как частице божества и теле как темнице души. Орфики поклонялись Дионису-Загрею. Минойские мистерии рождения, смерти и воскресения Божественного дитяти не зафиксированы.

[+70] Вторжение в Среднюю и Южную Элладу северогреческих дорийских племен привело к переменам в этнической карте Греции. Дорийцы заняли большую часть Пелопоннеса, Крита, юго-запад Малой Азии и прилегающие острова. Другие греческие племена - эолийцы - под давлением дорийцев переселились из Северо-Восточной Греции (Фессалии) в Среднюю Грецию (Беотию), на северо-запад Малоазийского полуострова и близлежащие острова, в частности Лесбос. На полуостров Аттику хлынули спасающиеся с Пелопоннеса ахейцы, что вызвало необходимость переселения местного населения, не затронутого нашествиям. Эти переселенцы, по легенде, под водительством афинского царя Иона направились на запад Малой Азии, и область их расселения получила название Ионии. Земли эолийцев, в особенности о. Лесбос, были, по мнению ряда ученых, местом зарождения героического эпоса, дошедшего до нас, правда, на ионическом диалекте.

[+71] Филистимляне, насколько известно, заняли Палестину на рубеже XIII и XII вв. до н.э. Еврейские племена вторглись в эти земли из-за Иордана в сер. XIII в. до н.э. Место сложения племенного союза Израиль неизвестно. Традиция настаивает на исходе из Египта, ряд ученых осторожно говорит о Синайском полуострове, но археологические данные пока отсутствуют.

[+72] Нет никаких оснований считать, что финикийцы унаследовали искусство мореплавания от минойцев. Морская торговля финикийских городов известна с III тыс. до н.э. Причины определенного спада ее на рубеже III и II тыс. до н.э. не до конца ясны, а новый подъем морской активности в сер. II тыс. до н.э. объясняется уничтожением конкуренции со стороны "моревладыки Миноса".

[+73] Эхнатон (Аменхотеп IV. 1419-ок. 1400 до н.э.; называются и другие даты)- египетский фараон, религиозный реформатор; выступил с попыткой упразднения всего пантеона богов и учреждения культа единого бога-Атона, бога солнечного диска. Сменил имя, значащее "Амон (первоначально бог-покровитель г. Фив. столицы Египта в эпоху Среднего и Нового царств, затем - верховный бог) доволен", на Эхнатон ("угодный Атону"). В нач. XX в. возникла гипотеза о связи культа Атона с иудейским монотеизмом, что хронологически ненадежно, ибо основатель монотеизма Моисей (если считать его исторической личностью) жил в XIII в. до н.э., а многобожие было восстановлено и вся деятельность фараона-реформатора была предана проклятию и действительному забвению сразу после смерти его и его ближайшего преемника.

[+74] Шумеры-один из древнейших (хотя, возможно, и не автохтонный) народов Двуречья; генетические связи его не установлены. Название дано по области Шумер, охватывавшей не всю страну с шумерским населением, а первоначально. видимо, область вокруг г. Ниппура. В конце IV тыс. до н.э. уже существовали шумерская письменность и небольшие города-государства (Киш, Ур, Урук). Аккадцы-восточносемитский народ, проникший в Месопотамию в III тыс. до н.э. В конце этого тысячелетия один из приближенных правителя г. Киша захватил власть и принял имя Саргон (Шаррумкен. т. е. "царь истины", настоящее имя неизвестно, в исторической литературе именуется Саргон Древний) и титул "царь страны" (2316-2261 до н.э.); создал государство, охватывающее всю Месопотамию и часть Сирии (хронология его царствования ненадежна, поэтому приводимая ниже А. Тойнби дата сложения "империи" - 2298 г. до н.э. - довольно сомнительна). Столицей своего государства Саргон сделал небольшой город Аккаде на севере Нижнего Междуречья: область по нему стала называться Аккадом. Внук Саргона Нарамсин (Нарам-Суэн, 2236-2220 до н.э.) принял титул "царь четырех сторон света". Аккадская монархия пала вскоре после 2176 г. до н.э. под ударами кочевников и соседнего Элама. Позднее царь г. Ура Ур-Намму (Ур-Енгур-устаревшее чтение; 2112?-2038 до н.э. и его сын Шульги (2093 -2046 до н.э.), создатели т. н. III династии Ура, объединили все Междуречье и приняли титул "царь Шумера и Аккада". Царство это распалось между 2021 и 2017 гг. до н.э. под ударами западносемитского народа амореев (аморитов). Много позднее Хаммурапи снова назвал себя царем Шумера и Аккада. Следует заметить, что и Шумер и Аккад - географические, а не этнические понятия: южная и северная части Южной Месопотамии соответственно. Сами шумеры и аккадцы, видимо, не разделяли своих этносов, несмотря на очевидные языковые различия, и именовали себя "черноголовыми". Этнические названия даны современными учеными.

[+75] Lingua franca - язык межэтнического общения. Термин произведен от т.н. франкского языка, упрощенного французского с примесью греческих и арабских слов, употреблявшегося крестоносцами на Ближнем Востоке при контактах с местным населением. Первоначально на Ближнем Востоке таким языком был шумерский, вытесненный в XIX в. до н.э. аккадским, но сохранявшийся в качестве языка культуры, уже мертвого, до XVII в. до н.э. (тексты на шумерском переписывались до III в. до н.э.). Аккадский и его поздние варианты (старовавилонский, староассирийский) существовали до VII в. до н.э., клинопись - до V в. до н.э., когда ее вытеснил арамейский алфавит.

Шумерское общество

Если обратиться к истокам индского общества, первое, что привлекает внимание, - это ведическая религия, в которой легко прослеживаются отголоски возвышения варваров как результат движения племен. Но нет и признаков религии, созданной внутренним пролетариатом угасающего общества периода смутного времени.

В этом случае варварами были арии, появившиеся в Северо-Западной Индии в начале индской истории, подобно тому как в начале эллинской истории в Эгее появились ахейцы. По аналогии можно было бы ожидать, что у истоков индского общества также было некое универсальное государство, за пределами которого на ничейной земле жили предки ариев, представляя собой внешний пролетариат. Удастся ли идентифицировать это универсальное государство и указать, где располагалась ничейная земля? Мы, возможно, решим эту задачу, если предварительно найдем ответы на следующие вопросы: откуда арии пришли в Индию? И если они были выходцами из одного места, ожидала ли их различная судьба?

Арии говорили на индоевропейском языке, а историческое рассредоточение этой языковой семьи - Европа, Индия и Иран - показывает, что арии, должно быть, пришли в Индию из Великой степи, через Гиндукуш, проделав путь из бассейна Окса и Яксарта до Инда и Ганга [+76]. Древнеегипетские документы свидетельствуют, что в течение первой половины II тыс. до н.э. арии вышли из Великой степи в том ее месте, откуда 3000 лет спустя вышли тюрки. Арии предвосхитили тюрков планом своего расселения. Если некоторые арии (что известно из индийских источников) пересекли Гиндукуш и устремились в Индию, то другие прошли через Иран и Сирию и к началу XVII в. до н.э. были уже в Египте. На территории Египта, Сирии и, возможно, Месопотамии к тому времени сформировалась под властью варваров огромная империя, столь же беспредельная и эфемерная, как и империя Саладина [+77]. Когда приблизительно в 1580 г. до н.э. гиксосы (так называли египтяне племена кочевников) были изгнаны из Египта их вассалом, местным царем Фив, ставшим в результате основателем Нового царства Египта, другие мелкие правители продолжали поклоняться арийским богам. Эти наследники гиксосов продолжали называть себя арийским именем "марьянни", т.е. люди [+78].

Что было причиной арийского движения племен? Что вело их к Инду и Нилу? Ответим на вопрос вопросом. А что было причиной переселения тюркских племен спустя 3000 лет? Что вело их теми же путями к тем же самым местам? Понимание общей закономерности дает ответ на более частные вопросы. Предки тюрков представляли собой внешний пролетариат сирийского общества, обитающий в зоне Великой степи вдоль северо-восточной границы Багдадского халифата Аббасидов - универсального государства сирийского общества. Когда халифат пал, тюрки беспрепятственно устремились на его просторы, грабя и опустошая все на своем пути. В состав халифата Аббасидов входили земли от Трансоксании до Египта, а также удаленная провинция в долине Инда, которая простиралась от верховьев Инда до Мултана [+79] и дальше. Путь к этой провинции лежал через Гиндукуш. Таким образом, политическая география халифата наглядно объясняет пределы расселения тюркских кочевников. Они распространялись во всех направлениях, где не встречали серьезного сопротивления и где можно было поживиться. Дает ли нам это ключ к пониманию процессов, имевших место 3000 лет назад? Очевидно, да. Анализ политической карты юго-западной Азии в первом столетии II тыс. до н.э. показывает, что к тому времени сформировалось универсальное государство, которое, как и халифат Аббасидов, управлялось из столицы Ирака, причем расширение территории шло по тем же направлениям, что и при Аббасидах.

Универсальным государством было Царство четырех четвертей мира, или Царство Шумера и Аккада, созданное примерно в 2298 г. до н.э. и восстановленное примерно в 1947 г. до н.э. аморитом Хаммурапи. Этой империи принадлежала Сирия за несколько веков до того, как она стала полем битвы между египтянами и хеттами. В период между падением империи Хаммурапи, последовавшим за его смертью приблизительно в 1905 г. до н.э., и установлением Нового царства Египта в XVI в. до н.э. в Сирии господствовали арийские переселенцы, известные под именем гиксосов. Сирия стала для них опорной базой для завоевания Египта, что произошло в начале XVII в. до н.э. Следовательно, империя гиксосов возникла как арийское государство-преемник универсального государства Шумера и Аккада в Сирии. Однако, завоевав Египет, страну, которая не входила в империю Шумера и Аккада, представляя собой другое общество, государство-завоеватель утратило равновесие и само изменилось. Таким образом политическая география империи Шумера и Аккада объясняет переселение части арийцев в Сирию. Можно ли аналогичным путем объяснить миграцию арийцев в Индию? Существовала ли провинция империи в долине Инда, манившая к себе арийцев, подобно тому как тюрко-сельджуков манили к себе богатства индской провинции халифата Аббасидов?

В принципе это вполне возможно. Провинция в долине Инда морским путем через Персидский залив была связана с политическим центром халифата Аббасидов в Ираке. Политический центр империи Шумера и Аккада также находился в Ираке; ее поздней столицей был Вавилон, местоположение которого на Евфрате соответствовало местоположению Багдада на Тигре. Ранней столицей империи был Ур, который в III тыс. до н.э. был так же близко к выходу из залива, как Басра - во II тыс. н.э [+80] Известно, что шумеры были прекрасными мореплавателями. Разве маловероятно, что, освоив воды залива, они сумели добраться и до дельты Инда? А если они открыли дельту, то почему бы им не подняться вверх по Инду и не образовать на новых землях свои колонии? В настоящее время в результате археологических исследований в Индской долине были обнаружены некоторые подтверждения этих догадок.

Раскопки в Мохенджо-Даро, проводившиеся археологическим департаментом правительства Индии, обнаружили материальные свидетельства древней культуры, тесно связанной с культурой шумеров в Ираке. Сходство это не говорит, тем не менее, об абсолютном тождестве. Скорее оно напоминает сходство между микенской и минойской культурами. Объяснять это можно по-разному. Можно предположить, что индская культура, как и микенская, представляла собой колониальный вариант культуры, изначально сложившейся где-то в другом месте - в данном случае в бассейне Тигра и Евфрата. Можно попробовать отыскать здесь родственные отношения, предположив, что две культуры, в прошлом имеющие общего, но неизвестного ныне родителя, получили возможность развиваться независимо одна от другой. Археологические раскопки выявили несколько культурных слоев; этот факт указывает, что длительность существования общин была весьма продолжительной. Сопоставление стратифицированных объектов в Мохенджо-Даро с объектами, найденными в слоях Суз и Ура, позволяет предположить, что община в Мохенджо-Даро существовала приблизительно с 3250 до 2750 г. до н.э. [+81]

Но увы. Археология и История говорят на разных языках, и перевод, надо сказать, не всегда точен. Поэтому продолжим цепь предположений. Если допустить, что Индская долина, в которой сформировалась индская разновидность, или "сестра", шумерской культуры, вошла в состав империи Шумера и Аккада, то мы приблизимся к ответу на вопрос, почему одни племена пересекли Гиндукуш и пришли в Индию, тогда как другие устремились на запад в Сирию. Из наших допущений следует, что движение племен ариев и создание ведической религии были событиями междуцарствия, наступившего после падения империи Шумера и Аккада, и что индское общество связано с обществом, к которому принадлежала империя, тем же образом и в той же степени, в какой эллинское и сирийское общества связаны с минойским.

Можно ли идентифицировать общество, в истории которого империя Шумера и Аккада была универсальным государством? Если мы начнем изучать предшественников этого универсального государства, то обнаружим следы смутного времени в уже знакомой нам форме-в беспрерывной череде продолжительных и разрушительных войн. К периоду создания Ур-Енгуром универсального государства местные государства были столь истощены, что позволили захватить Ирак варварам, пришедшим с подножий Иранского нагорья, - гутеям (правили в Ираке приблизительно в 2572-2517 гг. до н.э.) [+82].

До наступления периода разрушительных войн был век роста, о чем свидетельствуют недавние раскопки Ура. Как далеко за пределы IV тыс. простирается этот период, мы пока не знаем.

Какое же название можно дать рассматриваемому нами обществу? В названии универсального государства - империя Шумера и Аккада - есть ясное указание, что истоки общества следует искать в двух разных районах, населенных двумя различными народами, отличающимися друг от друга и происхождением, и культурой, и языком. Аккадцы говорили на языке семитской семьи, шумерский же язык не имел общих элементов с аккадским ни в словаре, ни в структуре. В эпоху универсального государства и предшествовавшего ему смутного времени оба народа были столь близки, что следовало бы назвать это общество "шумеро-аккадским". Однако если анализировать клинописные таблички, донесшие до нас тексты как на шумерском, так и на аккадском языках, можно обнаружить, что письменность первоначально предназначалась только для передачи шумерского языка и лишь позже была приспособлена и для аккадского. Адаптация осталась незаконченной, поскольку силлабический язык клинописи, прекрасно соответствующий агглюнативной структуре шумерского, не соответствовал консонантной структуре семитского языка [+83]. История языка - это конспект истории общества, что подтверждает и наш частный случай, ибо когда мы доходим до периода роста, то обнаруживаем, что авансцена прочно занята шумерами, аккадцы же толпятся на втором плане. Итак, если мы называем общество по его истокам, а не по периоду распада, мы должны назвать данное общество "шумерским".

Хеттское общество

Идентифицировав шумерское общество, двинемся теперь не в глубь истории, а к векам более поздним.

Обратив внимание на междуцарствие, последовавшее за падением шумерского универсального государства, можно обнаружить, что движение племен в тот период не ограничивалось миграцией ариев из Великой степи в Сирию и Индию. Шумерское общество в ходе всей своей длительной истории оказывало культурное воздействие не только на запад, но, возможно, и на юго-восток через Персидский залив в Индскую долину. На северо-восток шумеры несли свою культуру через Иранское нагорье до закаспийских земель. Распространялось ее влияние и на северо-запад. Через Таврский хребет шумеры проникли на восточную часть Анатолийского плато, впоследствии именуемую Каппадокией. В XXIV в. до н.э. Саргон Аккадский совершил военную экспедицию в Каппадокию в ответ на просьбу ассирийских купцов, осевших в стране, но не нашедших общего языка с ее правителем [+84]. Глиняные таблички с клинописными деловыми документами, обнаруженные западными археологами в Каппадокии, доказывают, что эти ассирийские поселенцы на северо-западе Тавра не только выжили, но и процветали. Как и Ассирия [*10], земли эти были включены во владения империи Шумера и Аккада во времена династии Ура и, возможно, во время правления Хаммурапи. Когда после смерти Хаммурапи шумерское универсальное государство пало, его каппадокийские провинции были заняты варварами, пришедшими с северо-запада. А приблизительно в 1750 г. до н.э. правитель крупнейшего варварского государства-преемника в этой области, царь Мурсилис I из Хатти, организовал поход и разорил Вавилон, сбросив последнего потомка Хаммурапи [+86].

Походы хеттов повторялись, сопровождаемые разбоем и грабежом, но политический вакуум, который они создали своим движением в Ираке, был незамедлительно заполнен десантом других варваров - касситов из северо-восточных земель Иранского нагорья. Касситы основали династию, правившую в Вавилоне с 1749 по 1173 г. до н.э. После катастрофы 1750-1749 гг. до н.э., которая была последней конвульсией движения племен, сумрак вновь охватил историю целого региона, излучавшего когда-то культуру шумерского общества под эгидой универсального государства.

Утрачены даже имена хеттских правителей в Каппадокии и касситских правителей в Вавилонии середины XVII в.-начала XV в. до н.э. [+87] Мрак был развеян светом, шедшим из Египта. До нас дошли свидетельства о кампаниях Тутмоса III (прибл. 1480-1450 до н.э.), который вторгся в бывшие владения шумерского общества, завоевав Сирию [+88]. И вновь начинают вырисовываться очертания двух обществ, нарождающихся в Юго-Западной Азии.

Родина одного из этих обществ находилась в Каппадокии, в бывших провинциях империи Шумера и Аккада и в смежных ей анатолийских территориях. Это общество свободно заимствовало все шумерское, однако вряд ли мы можем считать его сыновне-родственным шумерскому, потому что не существует никаких указаний на наличие вселенской церкви, объединяющей их. Действительно, более позднее общество усвоило и усердно практиковало шумерскую систему гадания. Однако эта псевдонаука должна рассматриваться как дитя магии, а не религии. В любом случае это было следование традиции, увековеченной доминирующим меньшинством шумерского общества, а не продукт новой религии, созданной внутренним пролетариатом. Обратившись к верованиям более позднего общества, мы не заметим существенного влияния шумерского пантеона и ритуала. Перед нами совершенно самобытная религия, истоки которой не прослеживаются достаточно четко.

Из дошедших до нас письменных источников мы видим, что интересующее нас общество использовало поначалу клинопись, но затем пошло на создание собственного пиктографического письма, которое до сих пор является загадкой для ученых. Ранние клинописные записи свидетельствуют, что аккадский язык использовался не только для внутренних нужд, но и как средство дипломатического общения. Впоследствии аккадские и шумерские тексты были переведены по меньшей мере на пять местных диалектов, что явилось толчком для развития местной литературы. К тому времени, когда носители этих диалектов перешли с клинописи на пиктографическое письмо, завершилось литературное обособление нового, каппадокийского общества от шумерского общества [+89].

Наличие множества языковых наречий соответствовало многообразию местных государств. Самым древним из этих языков был, пожалуй, хурритский язык, или хатти. В нем не обнаруживается элементов, роднящих его с другими языками. Название Хатти было принято и одним из местных государств со столицей в городе Хаттусас (нынешний Богазкёй). "Хатти", позже трансформировавшееся в "хетты", встречается еще в Ветхом завете, поэтому будет вполне резонным именно из него вывести название для обозначения общества, объединенного под эгидой империи Хатти.

Судьбы хеттского общества предопределены историей империи Кхатти. В XIV в. до н.э., когда Новое царство Египта стало утрачивать контроль над своими владениями в Сирии, царь Кхатти Суппилулиумас I (прибл. 1380-1340 до н.э.), современник Аменхотепа IV Эхнатона (прибл. 1370-1352 до н.э.), не устоял перед искушением половить рыбку в мутной воде. Сосредоточив с помощью ловкой комбинации силы и обмана высшую власть в Северной Сирии, Суппилулиумас на какое-то время возвысил Кхатти над Египтом. В Месопотамии он установил свою гегемонию над царством Митанни. Однако преемникам своим он оставил фатальное наследство. Вскоре последовала серия разрушительных войн между Кхатти и Египтом, в которой хеттская держава, обладающая менее твердой экономической основой, страдала более серьезно, чем ее противник. Постоянное перенапряжение сил изматывало общество. В 1278 г. до н.э. две державы заключили мир, разделив Сирию [+90]. Однако Кхатти не утратила устойчивой привычки к захватам. Она покорила всю Западную Анатолию вплоть до Эгейского моря. Эта последняя авантюра открыла путь для великого переселения народов в 1200-1190 гг. до н.э., которое привело империю Кхатти к падению и погребло хеттское общество в ее развалинах.

Когда финикийцы и греки завершали освоение Средиземного моря, остатки хеттского населения попробовали вступить с ними в соревнование. Есть основание предположить, что именно хетты-колонисты преуспели в организации заморских поселений и впоследствии получили на своей новой, итальянской родине новое имя-"этруски" [+91]. Однако этот всплеск активности не смог пробудить погибшее общество к новой жизни. Переселенцы, правда, доказали свою восприимчивость к ассимиляции и безболезненно эллинизировались, тогда как хеттские общины, оставшиеся в Азии, были буквально стерты с лица земли ассирийцами. То, что осталось от некогда могучего общества, было впитано арамеями - представителями сирийского общества.

Вавилонское общество

В Западной Азии, в Иране, на бывшей родине шумеров, как мы уже упоминали, рядом с хеттским обнаруживается еще одно общество.

Если попробовать установить связь этого общества с шумерским по критерий религии, то нам никак не удастся обнаружить здесь вселенскую церковь, обязательную при наличии сыновне-отеческих отношений. Однако анализ религии этого общества показывает, что она во многом тождественна государственной религии Шумера и Аккада времен аморитской династии Вавилона - религии, созданной не внутренним или внешним пролетариатом, а господствующим меньшинством.

Вавилонский пантеон отражает образ жизни господствующего меньшинства шумерского общества того времени, подобно тому как олимпийский пантеон отражает жизнь и мировоззрение варваров, захвативших в период междуцарствия минойский мир. И здесь отношения между богами представляют собой интерпретацию реальных политических коллизий, изложенных теологическим языком. В вавилонской фазе империи Шумера и Аккада политическое объединение шумерского общества в универсальное государство со столицей в Вавилоне повлекло за собой подчинение всех других богов Мардуку-местному богу Вавилона. В период правления Самсу-Илуны, непосредственного преемника Хаммурапи, всемогущество Мардука было подтверждено отождествлением его с Энлилем Господом (Бел) Ниппура-богом, который в период шумерского смутного времени был наиболее почитаем среди всех борющихся государств, каждое из которых претендовало на исключительное право иметь у себя его святыню [+92].

Если обратиться к обществу, существовавшему в Ираке в XV в. до н.э., то можно заметить, что его религиозная система была заимствована из прошлого с минимальными изменениями, вызванными необходимостью адаптации к новым политическим условиям. Общество распалось на три государства - Вавилон, Ассирию и Элам, - и в каждом государстве местный верховный бог наделялся высшей властью. Имена других богов пантеона при этом не изменялись, сохранялось и количество их, и атрибутика, и сам ритуал. Первенство в пантеоне Вавилонии было отдано Мардуу-Белу, тогда как в Ассирии место верховного божества занял ассирийский бог Ашшур. Однако во всех других отношениях религии Вавилона и Ассирии были идентичны и копировали религию шумерского универсального государства последней фазы.

В мирской жизни мы, тем не менее, обнаруживаем некоторые существенные перемены. Например, главными структурными образованиями общества стали не города-государства, как это было с самого начала шумерской истории вплоть до упадка империи Шумера и Аккада, а более широкие политические объединения, включавшие в себя ряд городов, лишенных политической индивидуальности. Произошли перемены и в языковой сфере. Шумерский язык, постепенно уступавший место аккадскому, но продолжавший употребляться до окончательного распада шумерского универсального государства, теперь оказался мертвым. Однако его продолжали старательно изучать, ибо овладение аккадским семитским языком и клинописью представлялось невозможным без знания шумерского классического языка. В Вавилонии и Ассирии аккадский язык по-прежнему широко использовался в общественной и личной корреспонденции. С другой стороны, политическая независимость Элама, где аккадский язык был ранее столь же широко распространен, как и в Ираке, стала выражаться и через утверждение нового местного языка, первоначально имевшего статус диалекта [+93].

Перемены в жизни общества были весьма значительны. Тем не менее, взяв преемственность в религиозной жизни в качестве критерия, нельзя не усомниться в том, что данное общество приходилось сыновним шумерскому. Причина этих сомнений прямо противоположна той, что не позволила нам установить родственную зависимость между шумерским и хеттским обществами, где связь была слишком слаба, чтобы можно было говорить об отечески-сыновних отношениях. В случае же с Вавилоном отношения, напротив, представляются слишком интимными. Мы не можем утверждать, что общество, обнаруженное в Ираке в более поздний век, сыновне-родственно шумерскому, ибо нет уверенности, что оно не идентично ему. Возможно, это всего лишь тщетная попытка шумерского общества возродить себя и свою историю, бесплодная проба сил на исторической сцене, предпринятая после того, как спектакль окончен и опущен занавес. К проблеме идентичности нам еще предстоит обращаться не раз. И было бы проще решать ее, если бы нынешнее описание обществ было завершено. Пока же без каких-либо предубеждений обратимся к обществу, обнаруженному в Ираке в XV в. до н.э., как к отдельному представителю обществ данного вида. Назовем это общество "вавилонским".

В истории Вавилона - эпилоге шумерской истории - было одно необыкновенное событие: милитаризация Ассирии. Когда империя Шумера и Аккада пала и варвары хлынули на ее земли (арии - с одной стороны, хетты - с другой и касситы - с третьей), Ассирия осталась единственным островком шумерского мира, сумевшим сохранить независимость. Сверхчеловеческими усилиями ассирийцы сдерживали натиск захватчиков. Тяжкое испытание это длилось несколько веков. И хотя они так и не были побеждены, впоследствии им пришлось испить горькую чашу до дна. Ассирийское государство вышло из выпавших на его долю испытаний как закаленный стальной клинок, но клинок, раз испробовав крови, вновь и вновь требует кровопролития. Воинственность Ассирии стала проклятием сирийского общества в период смутного времени. Но не меньшие беды милитаризм Ассирии принес ей самой. Постоянное противоборство с Вавилонией достигло кульминации в Столетней войне VII в. до н.э. [+94], в которой Вавилон пал, чтобы затем воскреснуть, а Ниневия - чтобы исчезнуть навсегда. Последний великий подвиг Ассирии состоял в разрушении Элама, а Вавилония получила тогда столь жестокий удар, что не просуществовала после своей победы и столетия. Последний оплот вавилонского мира потерял независимость в 538 г. до н.э., когда Кир вошел в Вавилон. И хотя империя Ахеменидов управлялась из Вавилона и Суз (Сузы, столица Элама, были одним из трех великих городов вавилонского мира), высшим ее назначением было служить универсальным государством сирийского, а не вавилонского общества. В течение пяти столетий вавилонское общество постепенно исчезло. К началу христианской эры его уже не существовало.

Андское общество

Исследуя мертвые общества, мы не касались пока тех из них, которые не оставили после себя ни живых преемников, ни реликтов и которые известны нам исключительно по литературным и археологическим памятникам.

В настоящее время известно два таких общества Нового Света. Оба были поглощены западным обществом в ходе завоеваний XVI в. В тот период в Старом Свете шел процесс объединения арабского общества с иранским, в результате чего образовалось нынешнее единое исламское общество. К началу испанской экспансии одно из местных обществ Нового Света занимало Центральную Америку от бассейна мексиканских озер до полуострова Юкатан. Другое общество занимало андское нагорье с прилегающими к нему долинами в узкой вытянутой с севера на юг зоне между нынешней Колумбией и северо-восточными границами Чили, захватывая северо-западную часть Аргентины. В столь разнообразном ландшафте - пампасы на юге и тропические леса в бассейне Амазонки на востоке - андское общество не могло сохранить единую сущность.

Наше знание об этих двух обществах проистекает частично из данных археологических раскопок, а также опирается на литературные свидетельства, оставленные испанскими конкистадорами или членами покоренных общин и сделанные еще до того, как традиция местных обществ была уничтожена вместе с самими этими обществами. К тому времени, когда естественный ход исторического развития был прерван воздействием внешних разрушительных сил, андское общество перешло уже из периода смутного времени в период универсального государства, а центральноамериканское общество переживало последние конвульсии смутного времени.

Андским универсальным государством была империя инков, которая к тому времени безраздельно властвовала над местными государствами, объединив все земли андского общества, за исключением северной оконечности плато за пределами Кито. На всей территории, подвластной инкам, царил единый порядок и закон. В результате нападения испанцев империя инков пала [+95]. Образовалось другое универсальное государство, получившее название испанское вице-королевство Перу [+96].

Центральноамериканским универсальным государством была ацтекская империя Теотиуакан [+97]. Консолидация земель под эгидой этого государства началась приблизительно в 1375 г. н.э., причем войны велись столь кровопролитные и разорительные, что сравнить их можно разве что с походами ассирийцев. Когда появились испанцы, во всем центральноамериканском мире оставался единственный еще не опустошенный ацтеками город. Это был город-государство Тлашкала, жители которого избежали гибели от ацтеков только ради того, чтобы стать жертвами испанских завоевателей. Заключив союз с уцелевшими тлашкальцами, испанцы сбросили ацтеков. Победители полагали, что поверженное государство ацтеков трансформируется в местное центральноамериканское универсальное государство наподобие испанского вице-королевства Мехико [+98].

Пытаясь ретроспективно осмыслить историю обществ Нового Света, обратимся для начала к истории андского общества, взяв за точку отсчета момент испанского завоевания.

К 1530 г., году своего катастрофического падения, империя инков уже в течение ста лет выполняла функции андского универсального государства. Империя инков доказала свое право на звание универсального государства покорением царства Чиму, которое было не просто одной из величайших держав андского мира, но и прародиной андской культуры. Таким образом, завоевание инками в XV в. Чиму установило политический союз между самыми старыми и самыми молодыми структурами андского общества. Кроме того, оно завершило оформление политического союза между обитателями долин побережья и горных районов материка, которые различались и культурно, и физически. Объединенные под властью инков, они образовали единый андский мир. Именно поэтому завоевание Чиму можно считать фактом эпохальной важности, завершившим процесс создания андского универсального государства. Победа в этой войне стала высшей точкой в судьбе инки Пачакутека, а поскольку Пачакутек правил приблизительно с 1400 по 1448 г., мы не погрешим против истины, если будем датировать процесс аннексии Чиму примерно 1430 г. Следовательно, к 1530 г. универсальное государство существовало в андском мире около ста лет.

Завоевание и аннексия Чиму - это кульминация, но не предел андской истории. Процесс строительства империи начался примерно за три столетия до этого взлета, во времена правления Льоке Юнанки (прибл. 1140-1195) и Майка Капак (прибл. 1195-1230). Эти два инки заложили основание империи, аннексировав земли в бассейне озера Титикака и присоединив их к Куско, который издавна принадлежал их предкам. Они расширили свои владения вплоть до крайней южной линии перуанского побережья. Все возраставший милитаризм, который сопровождал строительство империи, был симптомом смутного времени, начавшегося между 900-1100 гг. и исчерпавшего себя к концу XV в. [+99].

Если мы обратимся к первоистокам андского смутного времени, то заметим на историческом ландшафте несколько специфических черт. Мы видим, что период смутного времени и в горах, и в прибрежной долине наступил одновременно и что оба эти района играли заметные исторические роли уже в век роста. Наконец, мы видим, что власть Нагорья над Долиной, достигшая своего зенита с расцветом универсального государства, не была изначальной.

Археологические данные свидетельствуют, что андская культура берет свое начало в двух районах - Чиму и Наска - и что именно здесь зародился творческий импульс, давший толчок созидательной работе, продолжавшейся в течение первых пяти веков н.э. Искусство раннего Чиму, дошедшее до нас в красочной керамике, в гармонии и пластике изображения человеческого тела, достойно сопоставления с искусством ранних эллинов. В тот период обитатели Долины находились на более высокой ступени культурного развития, нежели жители гор. Вплоть до VI в. контакты и конфликты жителей Долины с жителями гор служили культурному обогащению горцев и являлись стимулами творческого роста их. Затем наступил относительно короткий период в развитии андской культуры, когда Нагорье не только достигло первенства в культуре, и особенно в архитектуре, но и стало лидировать в политике и даже превзошло соседей в воинском искусстве. Выдающимся памятником андской истории и свидетелем былого расцвета является горный город Тиауанако на юго-восточном краю озера Титикака, огромные каменные плиты которого до сих пор с успехом противостоят суровому климату. Но вслед за этим периодом шло время всеобщих раздоров, так называемое смутное время. Нагорье, где культура имела менее глубокие корни и история которого была значительно короче, страдало сильнее. После наступления смутного времени культурный уровень жителей Нагорья пал настолько, что, пожалуй, достиг первоначального примитивного состояния, тогда как в Долине эта же ситуация привела к возрождению в XI и XII вв. Таким образом, Долина в период смутного времени еще раз подтвердила свое культурное превосходство и уже никогда не отдавала пальму первенства в этой области Нагорью - даже в те времена, когда военный и политический гений инков включил Долину в каркас андского универсального государства.

Юкатанское, мексиканское и майянское общества

Центральноамериканская история в сравнении с андской представляется более сложной, ибо к моменту испанского завоевания там сложилось два отчетливо выраженных центра: Мексиканское нагорье и полуостров Юкатан. Более детальное исследование открывает тот факт, что эти центры соответствуют прародинам двух некогда самостоятельных обществ, которые соответственно можно назвать "юкатанским" и "мексиканским". Юкатанское общество было покорено мексиканским на рубеже XII и XIII вв. н.э. [+100] Завоевание Юкатана произошло, как полагают, из-за того, что между городами-государствами юкатанского мира разгорелась междоусобная война, в которой использовались мексиканские наемники. Война измотала местные государства и сделала бывших наемников господами. Война явилась несомненным признаком того, что юкатанское общество вступило в смутное время, и есть свидетельства, что после объединения юкатанского общества с мексиканским в единое центральноамериканское смута лишь увеличилась и охватила все стороны социальной жизни. К середине XV в. кризис поразил всю Центральную Америку. Развязка наступила с установлением ацтеками универсального государства, что совпало с приходом испанских завоевателей. Рассмотрев ход истории в глубь времен, начиная от смутного времени, мы обнаружим, что связь между юкатанским и мексиканским обществами аналогична связи между арабским и иранским. Появившись в разных местах в период междуцарствия, который датируется приблизительно 690-990 гг., оба эти общества имели в своей основе универсальное государство, вобравшее в себя более древние общества. Универсальным государством была так называемая Первая империя майя, которая после более чем двухсотлетнего периода расцвета неожиданно и стремительно рухнула к концу VII в. [+101]. Великие города этой империи, расположенные в стране дождей к югу от Юкатана (в настоящее время территория Гватемалы и Гондураса), были без видимых причин покинуты обитателями. Заросшие тропическим лесом, города эти обнаружены недавно западными археологами. Большая часть их населения перебралась на север, на Юкатан, представлявший собой колониальный отросток владений более старого общества, а юкатанское общество, возникшее здесь в период междуцарствия, было результатом творчества местных иммигрантов. Что касается причин катастрофы, относящейся к более раннему периоду в истории этого общества, при современном состоянии наших знаний можно лишь отметить, что победа тропического леса над творением рук человека, по всей видимости, есть следствие трагедии, а не ее причина, поскольку нет никаких признаков резких климатических изменений, которые могли бы заставить обитателей этих мест столь поспешно покидать города. Возможно, здесь, как и в ряде других случаев, катастрофа связана с самой человеческой деятельностью, но пока нет археологических свидетельств об ее природе и характере. Имеющиеся данные позволяют лишь предположить, что Первая империя майя не была разрушена в результате войны или революции. Предлагались различные объяснения этого феномена: национальный декаданс, эпидемия, землетрясения, междоусобная война или иноземное вторжение, а возможно, и оба эти обстоятельства, климатические изменения, истощение почвы, религиозные или другие предрассудки [+102]. Из этих причин наиболее вероятными представляются последние две. Действительно, это древнее общество казалось необычайно миролюбивым. Свидетельства того, что и здесь было развито военное искусство, можно обнаружить лишь на северо-западной границе его владений, где общество постоянно сталкивалось с варварами-соседями, представлявшими мексиканский мир [+103]. Из искусств это общество отдавало предпочтение астрономии, что нашло свое выражение в системе хронологии, изумительно точной в вычислениях и тщательной в записях, а также каллиграфии, представляющей собой гротескное пиктографическое письмо на камне, которое западным ученым еще предстоит расшифровать [+104]. Народ, который создал это общество, назывался "майя", поэтому и общество можно назвать "майянским".

Каковы были отношения между майянским, юкатанским и мексиканским обществами? Если в качестве критерия взять наличие или отсутствие вселенской церкви, то не находит подтверждения предположение, что юкатанское и мексиканское общества сыновне родственны майянскому. С аналогичной ситуацией мы сталкивались при определении родства между шумерским и вавилонским обществами. В эпоху майянского универсального государства не наблюдается заметного религиозного движения, которое можно было бы интерпретировать как возникновение вселенской церкви, создаваемой внутренним пролетариатом, тогда как религиозная практика правящего меньшинства майянского общества вылилась в подробную эзотерическую систему. Эта система была передана юкатанскому и мексиканскому обществам приблизительно таким же образом, каким шумерское правящее меньшинство повлияло на правящее меньшинство Вавилона. Единственное различие, кажется, заключается в том, что мексиканское общество не смогло сохранить в чистоте майянское духовное наследие, опростив и вульгаризировав его и даже вернувшись к ритуалу жертвоприношения [+105]. Вообще судьба религии майя на мексиканских алтарях напоминает судьбу шумерской религии у ассирийцев.

Если рассмотреть вопрос в аспекте географическом, то удаленность юкатанского и мексиканского обществ от прародины общества майя сопоставима с удаленностью хеттского общества от шумерского.

В то время как на родине майя общество должно было бороться с изобилием дождей и растительности, на Юкатане и на плоскогорье не хватало воды, а растительность была скудна. Юкатанское общество оказалось на краю империи майя, мигрируя в поисках условий жизни, а мексиканское - пришло из "ничейной земли" за границами империи. В этом плане исторической параллели не просматривается, ибо родина Вавилона совпадала с родиной шумерского общества.

Египетское общество

Наконец, остается еще один представитель обществ этого вида, проживший исключительно длинную жизнь и не имевший, по-видимому, в своей истории ни отеческого, ни сыновнего родства. Общество это возникло в нижней долине Нила между его первым порогом и Средиземным морем в IV тыс. до н.э. и умерло в V в. н.э. [+106], просуществовав, таким образом, втрое дольше, чем существует современное западное общество. Египетское общество, насколько мы можем об этом судить, не оставило в современном мире преемников. Бессмертие этого общества запечатлено в камне. Пирамиды - эти неодушевленные свидетели жизни своих создателей, противостоящие разрушительным силам Времени уже четыре или пять тысячелетий, - возможно, будут играть свою роль Атлантов еще на протяжении сотен тысяч лет. Может быть, они простоят дольше, чем проживет Человечество, и в мире, где не останется ни чувств, чтобы воспринять их, ни разума, чтобы их понять, они будут продолжать свидетельствовать о египетском обществе, которое их создало: ведь оно было "прежде, нежели был Авраам".

Примечения

[*10] Ассирия (Ашшур) была самым северным городом-государством шумерского общества [+85].

Комментарии

[+76] Проблема прародины индоевропейцев не решена и поныне. Наиболее убедительной является гипотеза о том, что индоевропейские народы сформировались в области, охватывающей Южный Кавказ, Верхнее Междуречье и Восточную Анатолию. В IV тыс. до н.э. часть этих народов (в т. ч. хетты) продвинулась в Малую Азию. а другие переместились через Кавказ в степи от Поволжья до Северного Причерноморья. Оттуда эти племена двинулись на Иранское нагорье и (собственно арьи) далее в Индию. Небольшая группа могла отделиться в западном направлении и, по-видимому, дать царству Митанни правящую династию и технику боевых колесниц. Современные ученые рассматривают миграцию индоевропейцев не как тотальную экспансию (кроме, возможно, завоевания Индии), а как передвижение языков, носители которых оказывали влияние на местное население.

[+77] Юсуф ибн Айюб (1138-1193), знаметитый военачальник, курд по национальности, в 1171 г., после смерти последнего фатимидского халифа, объявил себя султаном Египта, приняв тронное имя аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дин (то есть "победоносный царь", "благо религии") - европейцы называли его Саладином. Создал крупное государство, включавшее, кроме Египта, Сирию, Месопотамию и часть Палестины (в 1187 отвоевал у крестоносцев Иерусалим). Династия Айюбидов прекратила свое существование в 1250 г., Месопотамия и часть Сирии отпали ранее, но остальная часть государства, созданного им, просуществовала до захвата турками в нач. XVI в.

[+78] Гиксосы - данное египтянами название скотоводческих племен, вторгшихся в Египет из Палестины ок. 1688 г. до н.э. Захватив Египет, они сделали столицей город Аварис в низовьях Нила, их цари приняли титулатуру фараонов. Местные правители сирийских и палестинских княжеств и государств, на которые распался Египет, сохранили относительную независимость под верховенством гиксосских царей. Фиванские государи изгнали гиксосов (летописная дата - 1585 до н.э.) из долины Нила, а их владычество в Сирии и Палестине пало тогда же под ударами Египта и Митанни. По всем данным, гиксосы не индоевропейские, а западносемитские народы, заимствовавшие у митаннийцев боевые колесницы. Культ иноземных богов и отдельные индоевропейские слова, зафиксированные в Сирии (гиксосы не владели ею в XVIII-нач. XVII в. до н.э.; в древнеегипетских источниках нет свидетельств об их исходе из Приаралья, ибо египтяне не имели даже представлений об этих землях), свидетельствуют лишь о влиянии (довольно слабом) Митанни.

[+79] Мултан - город в Пенджабе, в нынешнем Пакистане.

[+80] Басра стоит на Шатт-эль-Арабе, реке, образованной слиянием Тигра и Евфрата; Ур, самый южный из шумерских городов, стоял на Горькой реке, отростке Персидского залива, простиравшегося в древности значительно севернее, чем ныне. Расцвет этого города относится к XXV в. до н.э., но по отношению к этому времени невозможно говорить о шумерской "империи". Столицей царства Шумера и Аккада он стал лишь при III династии Ура, много позднее создания единого месопотамского государства.

[+81] Проводившиеся в 20-30-е годы XX в. на территории нынешнего Пакистана раскопки открыли совершенно новую цивилизацию, существовавшую в III-1-й пол. II тыс. до н.э., с центрами, насколько известно, в городах Хараппе в Пенджабе и Мохенджо-Даро на р. Инд. Это была развитая городская культура эпохи бронзы, знавшая иероглифическую письменность, не расшифрованную доныне. Культура эта. пришедшая в упадок по неизвестным причинам, была уничтожена в XV в. до н. э. кочевниками-арьями, вторгшимися в Индию. Твердо установлено, что эта цивилизация-автохтонного происхождения. Найденные при раскопках предметы шумерского происхождения подтверждают сведения о том, что между шумерскими городами и Индией (шумер. Мелахха, или Мелухха) в III-сер. II тыс. до н.э. (более древние даты неверны, более конкретные ненадежны) существовали торговые контакты.

[+82] Царство Аккада пало под ударами Элама и племен гутеев (гутиев, кутиев), народа неизвестного происхождения, обитавшего на западе Иранского нагорья. В борьбе между победителями верх одержали гутеи, установившие ок. 2200 г. до н. э. верховную власть над мелкими государствами Месопотамии. Вожди гутеев, носившие аккадские титулы - "цари четырех сторон света", - правили с помощью местных государей из шумеров и аккадцев; язык последних был официальным в гутейских владениях. Ур-Намму в 2109 г. до н.э. сверг власть гутеев.

[+83] Собственно шумерская письменность была не силлабической, т.е. слоговой, где каждый знак обозначается сочетанием "согласный + гласный", а иероглифической, в которой каждая идеограмма (изображение некоего предмета) является силлабограммой (звуковым значением названия этого предмета). Подобное написание называется также ребусным. Первоначально шумерское письмо было рисуночным, но при использовании в качестве материала для письма глиняных табличек удобнее стало писать черточками, похожими на клинья (отсюда - клинопись), и связь с образом-знаком постепенно утерялась. Перевод аккадского языка на шумерскую клинопись вызывал трудности не тем, что шумерский язык агглюнативный (грамматические формы образуются путем присоединения к основе слова различных частиц, причем и основа, и частицы остаются неизменными и граница между ними четко видна,-в этом случае важно точное знание каждого гласного и согласного), а аккадский - консонантный (основную роль играют согласные, а гласные слабо артикулированы и могут занимать более или менее произвольное положение), но тем, что в шумерском языке омонимов больше, чем в аккадском, а значит, силлабографических знаков меньше.

[+84] Неясно, происходили ли в действительности упоминаемые события. Из сильно поврежденной вавилонской поэмы XIV в. до н.э. мы узнаем, что Саргон Древний, правивший на рубеже XXV и XXIV вв. до н.э., предпринял поход в Малую Азию, на г. Пурушханду, по просьбе купцов, принадлежавших к какому-то восточносемитскому (ассирийскому?) племени, для защиты их от местного царя Нур-Даггаля. Текст сильно поврежден, и вышеприведенное сообщение есть реконструкция. Большинство современных исследователей считает, что в поэме произошла контаминация с событиями, бывшими на полтысячелетия позже, при царе города Ашшура Саргоне I Ассирийском (прав. после 1885 до н.э.), ибо археологические данные не подтверждают проникновения шумеров или аккадцев в II тыс. до н.э. в глубь Малоазийского полуострова.

[+85] Самым северным из поселений шумеро-аккадского культурного круга была, насколько известно, Ниневия, первые сведения о которой имеются еще от нач. III тыс. до н.э., но мы знаем о ней очень мало до VIII в. до н.э., когда она стала столицей Ассирийского царства.

[+86] Это событие произошло в 1595 г. до н.э. с возможной ошибкой ± 64 года.

[+87] В 1742-1741 гг. до н.э. на Вавилонское царство обрушились касситы - народ неясного этнического происхождения. Отбитые вавилонским войском, они заняли небольшую область в среднем течении Евфрата с центром в г. Хана. Ок. 1595 до н.э. касситский царь Ханы Агум II (1595-1576 до н.э., даты не очень надежные) воцарился в Вавилоне. Его потомки правили там до захвата города эламитами в 1158 (или 1155) г. до н.э. Нам известны далеко не все касситские владыки, но это относится к периоду 1742-1595 гг. до н.э., то есть к ханойским, а не вавилонским царям. Хронология событий (и даже сами события), относящихся к истории Хеттского царства до XIX в. до н.э. (и даже само существование царства до сер. XVII в. до н.э.), известны очень плохо. Единственное, что мы точно знаем, - имена хеттских царей этого периода.

[+88] Фараон Тутмос III (1525-1476 до н.э., возможны и иные даты) с 1503 г. до н.э. (дата не очень надежна) начал серию войн за овладение Сирией и Палестиной (первую попытку такого рода предпринял еще дед его - Тутмос I, правивший с 1538 по 1529 г. до н.э., но это был скорее набег, чем попытка завоевания). Они длились около 20 лет, и фараону удалось в конце концов оттеснить главного соперника - царство Митанни - и занять Сирию, Финикию и Палестину.

[+89] Население Малой Азии хеттской эпохи говорило, насколько известно, на пяти языках, не считая аккадского (языка дипломатии и государственного управления) и шумерского (языка культуры, уже вытесняемого аккадским): неиндоевропейских хаттском и хурритском и индоевропейских несийском (собственно хеттском), палайском и лувийском. Все вышеперечисленные языки использовали клинопись (разные ее варианты, менявшиеся со временем). Иероглифическое письмо, известное с XIX-XVIII вв. до н. э., принадлежит не хеттам, а лувийцам. Наиболее древние памятники не расшифрованы, но тексты XIII-VIII вв. до н.э. поддаются прочтению. На этом "лувийском иероглифическом" существует богатая литература, но вся она относится ко временам после падения Хеттского царства.

[+90] Войны между Египтом и Хатти тянулись с нач. XIV в. до н.э. Пик их пришелся на правления Рамсеса II (1317-1251 до н.э.). В 1298 (?) г. до н.э. Рамсес и хеттский царь Хаттусилис III заключили договор, по которому Южная Сирия и Палестина оставались за Египтом, а Северная Сирия отходила к Хеттской державе. После этого хетты направили основные силы на оборону от Ассирии и на отвоевание захваченных у них земель в Малой Азии.

[+91] Этрусские надписи доныне не расшифрованы, и потому неясно происхождение этого народа. Гипотеза о том, что этруски - троянцы хеттского происхождения, прибывшие в Италию морем, довольно убедительна, но существуют и иные более или менее основательные предположения.

[+92] Энлиль - шумерский верховный бог, бог производительных сил природы, первоначально бог-покровитель г. Ниппура (совр. Ниффур в Ираке), древнейшего религиозного (может быть, и политического) центра шумерского племенного союза. Не позднее XXVI в. до н.э. Энлиль стал общешумерским богом, а святыня его была закреплена за Ниппуром. В аккадской среде Энлиль получил прозвание Бел (Балу, Баал-"господин, повелитель"), которым награждали главных богов. Постепенно имя Энлиль стало пониматься как титул, и даже появилось выражение, которое можно перевести как "энлильство", то есть "господство над богами". Такое энлильство (с обязательным титулом "Бел") в старовавилонский период получил Мардук - небесный патрон Вавилона, в ассирийский - Ашшур, бог-покровитель одноименного города и всей державы.

[+93] Эламский язык пользовался иероглифической письменностью еще с нач. III тыс. до н.э. (иероглифы не расшифрованы); с XXI в. до н.э. зытесняется в государственной и культурной сферах аккадским; с сер. II тыс. до н.э. происходит возрождение эламского языка, пользующегося уже аккадской клинописью.

[+94] Имеется в виду период между 728 г. до н.э., когда ассирийский царь Тиглатпаласар III стал одновременно царем Вавилона под именем Пулу, и 626 г. до н.э., когда ассирийский наместник Набупаласар объявил себя независимым владыкой с царским титулом. Период этот наполнен борьбой Вавилона за свержение ассирийского владычества.

[+95] История доколумбовых государств Южной Америки изучена недостаточно, поэтому многие предположения А. Тойнби гипотетичны, т.н. империя инков (инки - сначала племенная группа народа кечуа, потом - правящая группа в созданном кечуа государстве Тауантинсуйу, т. е. "стране четырех сторон света") была только последним этапом в истории континента до прихода европейцев. В горных районах нынешней Колумбии существовала еще одна городская цивилизация - чибчамуисков, которые не создали единого государства, и неизвестно, знали ли они и инки о существовании друг друга. Древнейшей из известных южноамериканских культур была культура Чавин, существовавшая на западных склонах Анд в среднем Перу с кон. II тыс. до сер. I тыс. до н.э. Она погибла под ударами варваров. Самой развитой из последующих была культура Тиауанако, возникшая в первые века н.э. и расцветшая в VI-VII вв. на Андском нагорье, на берегах оз. Титикака. Созданная, по-видимому, народом аймара, она пришла в упадок ок. Х в., но именно эта культура, по мнению большинства исследователей (или ее преемница, культура созданного аймара в XII в. государства Кольа), легла в основу культуры Тауантинсуйу, а не расположенные на побережье Перу культуры Наска (II в. дон. э.- IX в. н.э.?), Мочика (I-VII вв.; находилась не на самом побережье, а в 50 км от него в долине реки) и Чиму (IX-XV вв.). Датой основания государства инков считается 1438 г. Это государство, разрушенное испанскими конкистадорами в 1536 г., славилось четкой организацией и единообразной структурой (что достигалось насильственным переселением племен), единым языком (кечуа), обязательным трудом, государственной собственностью на землю и, может быть, плоды ее, широким социальным обеспечением (помощь вдовам, сиротам, престарелым, инвалидам), иерархически организованным управлением с сыном Солнца, Верховным Инкой во главе.

[+96] Испанские владения в Южной Америке первоначально составляли единое вице-королсвство Перу, но к XVIII в. их стало три: Перу (собственно Перу и Чили). Новая Гранада (нынешние Колумбия, Панама. Венесуэла, Эквадор), Ла-Плата (Аргентина. Уругвай, Парагвай, Боливия), - так что бывшие владения инков оказались разделенными между этими колониальными образованиями. Трудно сказать, насколько их можно считать особым государством, к тому же продолжающим традиции доиспанской цивилизации, тем более что специфическая латиноамериканская культура (со значительными региональными различиями) стала складываться лишь относительно незадолго до войны за независимость 1810-1826 гг.

[+97] Город-государство Теотиуакан никакого отношения к ацтекам не имеет. Это один из древнейших культурных (и политических?) центров Мексиканского нагорья, возникший на рубеже н.э. (поселение на его месте прослеживается с сер. I тыс. до н.э.). распространивший свое влияние почти на всю Центральную Мексику к VI в. В нач. VII в. погиб в результате набегов бродячих племен с севера.

[+98] Официально все владения Испании в Северной и Центральной Америке (кроме Панамы) назывались Новой Испанией. В 1535 г. столицей вице-королевства стал г. Мехико - по нему и владение получило привычное название.

[+99] А. Тойнби опирался в своих изысканиях на труды старых испанских хронистов, у которых история Тауантинсуйу выглядела более древней, чем это было на деле. Посему изложенные им события инкской истории и соответствующие выводы могут быть поставлены под сомнение.

[+100] В нач. Х в. группа тольтеков, бежавших из своей страны из-за каких-то политических потрясений вместе с бывшим правителем Толлана Се Акатль Топильцином, носившим тронное имя (или титул?) Ксцалькоатль. объединила и возглавила юкатанские племена и завоевала с их помощью в течение X-нач. XI в. майянские города-государства на Юкатане. Возник целый ряд городов-государств (но не единое царство), в которых тольтеки составили правящее сословие, но довольно быстро смешались с местным населением. Культура этих государств оставалось майянской, хотя и с целым рядом элементов мексиканской.

[+101] Имеется в виду т. н. Древнее царство майя (название неточное, ибо единого государства майя никогда не существовало) - период существования городов майя в покрытых тропическим лесом районах нынешней Северной Гватемалы (II-VIII вв.). Подавляющее большинство городов было заброшено в кон. VIII- нач. IX в. До недавнего времени считалось, что покинуты были все населенные пункты, но ныне выяснено, что отдельные города существовали до кон. IX в., а может быть, и позднее.

[+102] Наибольшей популярностью пользовалась гипотеза о гибели Древнего царства майя, разработанная американским археологом С. Морли. Она базируется на том, что земледелие у майя было подсечно-огневым, и со временем селения отошли слишком далеко от городов, что вызвало голод и необходимость переселения (в данном случае на Юкатан). В последнее время появились данные, что города майя подверглись нападению племен, пришедших из Западной Мексики.

[+103] Проведенные в 50-х годах XX в. исследования покинутых городов, найденных в гватемальской сельве, в первую очередь фресок на стенах дворцов, показали, что города-государства майя весьма активно воевали между собой.

[+104] Письменность майя была не пиктографической, т.е. такой, где каждый знак передаст понятие, а иероглифической. К 70-м годам XX в. удалось прочесть, довольно предположительно, отдельные тексты календарно-магического характера, но до полной расшифровки еще далеко.

[+105] Возвышенная духовность культуры и религии майя преувеличена. Человеческие жертвоприношения существовали еще в Древнем царстве, хотя в тольтекский период число их существенно увеличивается.

[+106] Насколько можно судить. А. Тойнби сроком жизни древнеегипетской цивилизации считает время существования египетской письменности. Древнейшие иероглифические надписи дошли до нас от кон. IV тыс. до н.э., позднейшие - от кон. IV в. н.э., последние скорописные (демотическое письмо, представляющее собой упрощенную иероглифику) - от кон. V в. н.э.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ОБЩЕСТВ ДАННОГО ВИДА

В предыдущем исследовании было описано шесть представителей вида - пять живых и один мертвый, а также две группы реликтов. Более детальный анализ выявил еще тринадцать представителей. Таким образом, нами было идентифицировано девятнадцать обществ: западное, православное, иранское и арабское (в настоящее время они входят в исламское), индуистское, дальневосточное, эллинское, сирийское, китайское, минойское, шумерское, хеттское, вавилонское, андское, мексиканское, юкатанское, майянское и египетское. Исследуя основания каждого отдельного общества, в одних случаях мы обнаруживаем, что оно состоит в сыновнем родстве с более древним обществом благодаря наличию вселенской церкви. В других случаях такая связь не просматривается. Итак, мы определили, что вселенская церковь является основным признаком, позволяющим предварительно классифицировать общества одного вида. Другим критерием для классификации обществ является степень удаленности от того места, где данное общество первоначально возникло. Сочетание этих двух критериев позволяет найти общую меру для размещения обществ на одной шкале, с тем чтобы определить место каждого из них в непрерывном процессе развития.

Попытка классификации по критерию религии выстроила следующий ряд: во-первых, общества, которые никак не связаны ни с последующими, ни с предшествующими обществами; во-вторых, общества, никак не связанные с предшествующими, но связанные с последующими обществами; в-третьих, общества, связанные с предшествующими, но менее непосредственной, менее интимной связью, чем сыновнее родство через вселенскую церковь, связью, обусловленной движением племен; в-четвертых, общества, связанные через вселенскую церковь с предшествующим обществом сыновними узами; в-пятых, общества, связанные с предшествующими связью более глубокой, чем отечески-сыновняя, а именно: через передаваемую с незначительными изменениями или вообще без них организованную религию правящего меньшинства. Внутри группы родственно связанных обществ можно различить две подгруппы в зависимости от того, принадлежит ли источник творческой силы внутреннему пролетариату отеческого общества, создавшего универсальную церковь, или же этот источник чужеродного происхождения. Первоначальная классификация дает следующие результаты:

 Общества полностью независимые

Египетское

Андское

 Общества, родственно связанные

Китайское

Минойское

Шумерское

Майянское

 Общества инфрааффилированные

Индское (?) [*11]

Хеттское

Сирийское

Эллинское (?) [*12]

 Аффилированные общества 1

(сыновне родственны с помощью церкви чужеродного происхождения, игравшей роль куколки)

Западное

Православное

Дальневосточное

 Аффилированные общества II

(сыновне родственны с помощью церкви местного происхождения, игравшей роль куколки)

Иранское

Арабское

Индуистское

 Супрааффилированные общества

Вавилонское

Юкатанское

Мексиканское

Выстраивая классификацию по территориальному признаку, что применимо только к родственно связанным обществам, можно выделить следующие подгруппы: во-первых, общества, прародина которых не совпадает полностью с территорией предшествующего отеческого общества; во-вторых, общества, границы которых в общем совпадают с границами универсального государства отеческого общества; в-третьих, общества, территория которых полностью включена в территорию отеческого общества (см. табл. 1).

Таблица 1

Отечески родственное общество

Сыновне родственное общество

несовпадающее

частично совпадающее

полностью совпадающее

с самой широкой областью

с прародиной

Китайское

дальневосточное в Корее и Японии

 

дальневосточное (основное)

 

Минойское

сирийское

 

эллинское

 

Шумерское

 

индское + хеттское

 

вавилонское [*13]

Майянское

 

мексиканское

юкатанское

 

Индское

 

 

индуистское

 

Сирийское

 

иранское

арабское

 

Эллинское

православное христианское в России

западное

православное христианское (основное)

 

 

Итак, попытаемся обобщить результаты и вывести единую классификацию. Получается следующая последовательность:

египетское+андское

китайское+минойское+шумерское+майянское

сирийское

индское+хеттское+эллинское

западное

православное христианское (в России)+дальневосточное (в Корее и Японии)

православное христианское (основное)+дальневосточное (основное)

иранское

арабское+индуистское

мексиканское

юкатанское

вавилонское

В результате этих классификационных операций количество обществ увеличилось с девятнадцати до двадцати одного (православное христианское общество и дальневосточное распались надвое в соответствии с местонахождением).

СРАВНИМОСТЬ ДАННОГО ВИДА

Различие между цивилизациями и примитивными обществами. Рассмотрев и идентифицировав двадцать одно общество одного вида, в числе которых находится и западное общество, предварительно классифицировав их на основании определенных критериев, перейдем наконец к исследованию собственно истории, а именно к сравнительному анализу процесса генезиса, роста, надлома и разложения; возникновения и падения универсальных государств, вселенских церквей, героических эпох; контактов между цивилизациями во времени и пространстве. Прежде чем приступить к исследованию, было бы целесообразно дать предварительный ответ на возможную критику, в частности по вопросу о том, сравнимы ли зафиксированные нами 21 общество между собой. Их сопоставимость можно проверить по нескольким параметрам.

Первый и самый простой довод против сравнимости данных обществ может быть сформулирован следующим образом: эти общества ничто не объединяет, кроме лишь того, что они предстают как "интеллигибельные поля исторического исследования", образуя род, вбирающий в себя 21 общество одного вида. Общества этого вида принято называть "цивилизациями", чтобы отличить их от "примитивных обществ", которые также представляют собой "интеллигибельные поля исторического исследования" в том смысле, в каком этот термин был ранее определен нами.

Число известных цивилизаций невелико. Нам удалось выделить только 21 цивилизацию, но можно предположить, что более детальный анализ вскроет значительно меньшее число полностью независимых цивилизаций - около десяти. Известных примитивных обществ значительно больше. В 1915 г. западные антропологи Хобгауз, Уэлер и Гинзберг, намереваясь провести сравнительное изучение примитивных обществ и ограничив себя только теми из них, сведения о которых были достаточно полны и достоверны, составили список приблизительно 650 таких обществ. Почти все общества, приведенные в списке, были к тому времени живы [*14].

Однако сравнивать цивилизацию с примитивным обществом - это все равно, что сравнивать слона с кроликом.

Примитивные общества обладают сравнительно короткой жизнью, они ограничены территориально и малочисленны. Жизнь цивилизаций, список которых едва достигает двузначного числа, наоборот, более продолжительна, они занимают обширные территории, а число людей, охватываемых цивилизациями, как правило, велико. Они имеют тенденцию к распространению путем подчинения и ассимиляции других обществ-иногда обществ собственного вида, но чаще всего примитивных обществ. Жизнь примитивных обществ, подобно жизни кроликов, часто завершается насильственной смертью, что особенно неизбежно при встрече их с цивилизациями. Что касается численного неравенства, то, если бы можно было составить перепись населения всех живых цивилизаций, мы обнаружили бы, что каждая из цивилизаций-левиафанов [+107] объединяет в себе большее число людей, чем все примитивные общества, вместе взятые, со времен появления человеческого рода. Впрочем, подсчеты такого характера не входят в сферу наших интересов. Объект данного исследования не люди, а общества, и поэтому отметим лишь, что при сравнении числа известных цивилизаций с числом известных примитивных обществ последних оказывается несопоставимо больше.

Ложность концепции "единства цивилизации".

Ответив на возражение, согласно которому цивилизации слишком разнородны для сравнения, ответим на прямо противоположное ему, но также допустимое возражение, что цивилизации, будучи однородными, по сути тождественны, и мы фактически имеем дело не с двадцатью одной цивилизацией, а только с одной-единственной. Цивилизация эта уникальна, и ее не с чем сравнивать. Этот тезис о "единстве цивилизации" является ложной концепцией, весьма популярной среди современных западных историков, мышление которых находится под сильным влиянием социальной среды.

Одна из причин, породивших это заблуждение, заключается в том, что современная западная цивилизация распространила свою экономическую систему по всему миру. За экономической унификацией, которая зиждется на западном основании, последовала и политическая унификация, имеющая то же основание и зашедшая почти столь же далеко. Несмотря на то, что политическая экспансия западного мира в наши дни не столь очевидна и наступательна, как экспансия экономическая, тем не менее около 60-70 государств современного мира, включая также существующие незападные государства, в настоящее время оказались членами (в разной степени включенности) единой мировой системы государств с единым международным правом.

Западные историки преувеличивают значимость этих явлений. Во-первых, они считают, что в настоящее время унификация мира на экономической основе Запада более или менее завершена, а значит, как они полагают, завершается унификация и по другим направлениям. Во-вторых, они путают унификацию с единством, преувеличивая таким образом роль ситуации, исторически сложившейся совсем недавно и не позволяющей пока говорить о создании единой Цивилизации, тем более отождествлять ее с западным обществом.

Западное общество провозглашается, тем не менее, цивилизацией уникальной, обладающей единством и неделимостью, цивилизацией, которая после длительного периода борьбы достигла наконец цели-мирового господства. А то обстоятельство, что ее экономическая система держит в своих сетях все человечество, представляется как "небесная свобода чад Божиих".

Тезис об унификации мира на базе западной экономической системы как закономерном итоге единого и непрерывного процесса развития человеческой истории приводит к грубейшим искажениям фактов и к поразительному сужению исторического кругозора.

Во-первых, подобный взгляд на современный мир следует ограничить только экономическим и политическим аспектами социальной жизни, но никак не распространять его на культуру, которая не только глубже первых двух слоев, но и фундаментальнее. Тогда как экономическая и политическая карты мира действительно почти полностью "вестернизированы", культурная карта и поныне остается такой, какой она была до начала западной экономической и политической экспансии. Как наши историки умудрились, глядя, не видеть? Сколь плотны их шоры, мы поймем, проанализировав английское слово "natives" (туземцы) и соответствующие ему слова в других европейских языках.

В описании европейцами туземцев превалирует местный колорит, экзотика. Жители Запада воспринимают туземцев как часть местной флоры и фауны, а не как подобных себе людей, наделенных страстями и имеющих равные с ними права. Им отказывают даже в праве на суверенность земли, которую они занимают,

Во-вторых, догма "единства цивилизации" заставляет историка игнорировать то, что непрерывность истории двух родственных цивилизаций отличается от непрерывности двух последовательных глав историй одной цивилизации. Не считаясь с этим различием, историки начинают рассматривать эллинскую историю как одну из глав истории западной цивилизации (которую они уже безоговорочно отождествили с Цивилизацией). Под этим же углом зрения рассматривают и историю минойского общества. Таким образом, три цивилизации объединяются в одну, а история единственной Цивилизации оказывается выпрямленной в линию, нисходящую от всеобъемлющей современной западной цивилизации к примитивному обществу неолита, а от неолита через верхний и нижний слои материальной культуры палеолита - к доисторическим предкам Человека.

В-третьих, они попросту игнорируют этапы или главы истории других цивилизаций, если те не вписываются в их общую концепцию, опуская их как "полуварварские" или "разлагавшиеся" или относя их к Востоку, который фактически исключался из истории цивилизации. Наконец, они совершенно не учитывают наличия других цивилизаций. Православное христианство, например, либо считается частью западного христианства, что можно вывести из названия, либо изображается временным наростом на теле западного общества. Православное христианство, по этой версии, зародившись, служило оплотом западного общества в борьбе с Востоком. Исчерпав свои функции, нарост этот атрофировался и исчез, подобно тому как у головастика отваливаются жабры и хвост на стадии превращения его в лягушку. Что же касается трех других незападных цивилизаций - исламской, индуистской и дальневосточной, - они вообще отвергаются как "туземные" по отношению к колеснице западного общества.

С помощью таких прокрустовых рамок тезис о "единстве цивилизации" сохраняется и по сей день. В сравнении с периодом жизни отдельного индивида период жизни цивилизации столь огромен, что нельзя и надеяться измерить его кривую, пока не окажешься на достаточном удалении. А получить эту перспективу можно, только исследуя умершее общество. Историк никогда не сможет полностью освободиться от общества, в котором живет он сам. Иными словами, брать на себя смелость утверждать, что ныне существующее общество - итог человеческой истории, - значит настаивать на правильности вывода, исключив возможность его проверки. Но так как подобные эгоцентрические иллюзии свойственны были людям всегда, не стоит искать в них научную доказательность.

Смех-лучшее лекарство, так давайте увидим, сколь смешно выглядит "англосаксонская манера" при встрече с другим народом. Вот, например, отрывок из официального письма, которое было передано философски настроенным императором Цзяньлуном британскому посланнику для передачи его патрону, слабоумному королю Британии Георгу III [+108] в 1793 г.: "Ты, о король, живешь за пределами многих морей; тем не менее, движимый смиренным желанием способствовать благу нашей цивилизации, ты направил миссию со своим верноподданническим посланием... Я обнаружил в нем благородное самоуничижение, заслуживающее высокой похвалы. Учитывая тот факт, что твой Посол и представитель проделали длинный путь с меморандумом и дарами, я оказал им высочайшую честь, разрешив присутствовать на приеме. Чтобы показать им свою благосклонность, я устроил в их честь обед и щедро одарил их... Что же до твоей просьбы аккредитировать их при моем небесном Дворе с целью контроля над торговлей с Китаем, то она противоречит практике моей Династии и едва ли выполнима... Если даже, как ты утверждаешь, почтение к нашей Божественной Династии вселяет в тебя желание ознакомиться с нашей цивилизацией, то церемонии и законы наши настолько отличаются от ваших, что, если даже твой посланник и усвоит что-либо из них, ты все равно не сможешь привить их на твоей чужой для нас почве. Поэтому, как бы ни был твой посланник учен, ничего из этого не выйдет. Управляя всем миром, я преследую одну цель, а именно: сохранить благое правление и выполнить долг перед Государством. Чужие и дорогостоящие цели меня не интересуют. Если я распорядился принять посланные тобой подарки, о король, то сделал это лишь потому, что они присланы издалека. Царственная добродетель нашей Династии проникла во все страны Поднебесной, и цари всех народов шлют нам свои дары по суше и по морю. У нас есть все, и это может свидетельствовать твой посол. Я не придаю особого значения вещам экзотическим или примитивным, и в товарах твоей страны мы не нуждаемся" [*15].

Эгоцентрическая иллюзия в западном сознании укрепляется ложным понятием "статичного Востока", что включает ислам, индуизм и дальневосточную цивилизацию, объединенные с помощью неописательного эпитета "ориентальный". Такое понятие предполагает, что все эти цивилизации отличаются от западной, но проводить различия между ними и умершими цивилизациями неправомерно, кроме, быть может, эллинской и минойской. В действительности у ислама меньше общего с индуизмом или дальневосточной цивилизацией, чем с православным и западным христианством, тогда как пропасть, отделяющая западную цивилизацию от индуизма и дальневосточной цивилизации, не столь велика, как это предполагается. Что же касается умерших цивилизаций, то у нас нет никаких свидетельств относительно того, что Запад или не Запад каким-либо образом связан с египетской цивилизацией, и совершенно очевидно, что ни одна из названных цивилизаций не связана с четырьмя погибшими цивилизациями Нового Света. Таким образом, концепция рассыпается при одном лишь прикосновении, и приходится только удивляться, как могла получить распространение столь вульгарная ошибка. Видимо, потому, что она основана на смешении общего и частного.

Во-первых, западные исследователи незападных обществ, находясь под влиянием собственной социальной среды, сосредоточили свое внимание на политическом аспекте, поскольку это наиболее важная сторона жизни западного общества. История восточных обществ являет собой картину неизменного неограниченного деспотизма. Однако это в значительной мере иллюзия; и западные исследователи могли бы это понять, если бы они более тщательно изучали незападную политику, даже не слишком углубляясь в историю. И если бы им удалось сквозь пелену политических отношений рассмотреть более глубокий культурный план, они бы поняли, что политическая статичность Востока, в сущности, не имела столь уж большого значения, а возможно, и вовсе не оказывала влияния на богатство и полноту жизни общества. И это бросается в глаза, стоит лишь переключить внимание на внутренний аспект социального существования. Игнорируя культуру и отождествляя политику с жизнью общества в целом, западные историки впадают в ошибку, свойственную, как правило, политикам, когда те занимаются самооценкой.

Другое смешение понятий, связанное со "статичным Востоком", проистекает из исторического события, относящегося к истокам западной религии. Источником творческой силы, благодаря которому возникла христианская церковь, служил внутренний пролетариат эллинского общества из сирийских туземцев, насильственно включенный в его ряды. Эти рекруты привнесли в эллинскую культуру не только личный религиозный опыт, но и религиозную литературу, которая была принята церковью как Ветхий завет. Ветхий завет для жителей Запада, воспитанных в христианской традиции, являет собой образец восточной литературы.

В действительности наши путешественники сталкивались не со "статичным Востоком", а с неизменной североаравийской степью. Климат там весьма суров, и задача освоения напрямую связана с возможностями адаптации. Жизнь в Степи - это постоянная схватка с Природой, которая неизбежно ведет к поражению, как только Человек разрушает свою организацию или ослабляет дисциплину. Другими словами, североаравийская степь диктовала людям свои условия во все времена. Однако Степь в конце концов - бесконечно малая часть всего "статичного Востока", который в воображении западных народов простирается от Средиземного моря до Тихого океана, а возможно, и от Китая до Перу.

Ложная концепция "единства истории" на базе западного общества имеет еще одну неверную посылку - представления о прямолинейности развития.

Это не что иное, как простейший образ волшебного бобового стебелька из сказки, который пробил землю и растет вверх, не давая отростков и не ломаясь под тяжестью собственного веса, пока не ударится головой о небосвод. В начале нашего труда была предпринята попытка применить понятие эволюции к человеческой истории. Было показано, как представители одного и того же вида обществ, оказавшись в одинаковых условиях, совершенно по-разному реагируют на испытания-так называемый вызов истории. Одни сразу же погибают; другие выживают, но такой ценой, что после этого уже ни на что не способны; третьи столь удачно противостоят вызову, что выходят не только не ослабленными, но даже создав более благоприятные условия для преодоления грядущих испытаний; есть и такие, что следуют за первопроходцами, как овцы следуют за своим вожаком. Такая концепция развития представляется нам более приемлемой, чем старомодный образ бобового ростка, и мы в нашем исследовании будем исходить именно из нее.

Деление истории на "древнюю" и "современную" фиксирует переход от эллинской истории к западной, тогда как деление на "средневековую" и "современную" относится к переходу от одной главы западной истории к другой. Не преследуя отдаленных целей, отметим пока, что конвенциональная формула "древняя+средневековая+новая" история не только неадекватна, но и неправильна.

Философский аспект временных координат обществ данного вида.

Наши критики могут отрицать сопоставимость выявленных ранее двадцати одной цивилизации на том основании, что они не совпадают во времени. Если семь из них-живые общества, то остальные четырнадцать-мертвые. По меньшей мере три из них - минойское, египетское и шумерское общества - существовали на "заре истории". Эти три цивилизации, а возможно, также и другие отделены от ныне живущих длительным периодом исторического времени.

Здесь можно возразить одно: Время относительно, и период, прошедший со времени появления ранних цивилизаций до наших дней, период, составляющий менее шести тысяч лет [+109], должен быть соотнесен с соответствующей временной шкалой. Рассматривая отношения между цивилизациями во Времени, мы убедились, что максимальное число сменяющих друг друга поколений в любом случае не превышало трех; и в каждом случае суммарный срок их жизни не достигал шести тысяч лет, ибо последний этап каждой из цепей цивилизаций - цивилизация ныне существующая [*16]. Если бы мы, советуясь с признанными авторитетами в области исследования различных форм Жизни, спросили, можно ли в принципе сравнивать между собой представителей вида в пределах трех последовательно сменяющих друг друга поколений, то ответ был бы положительным, ибо известно из наблюдений, что новое видовое отличие возникает не раньше, чем в четвертом поколении.

Тот факт, что в нашем обзоре цивилизаций не зафиксирован ни один случай с большим числом последовательных поколений, чем три, и если учесть также, что общее число цивилизаций едва превышает двадцать, позволяет сказать, что они еще очень молоды. К тому же абсолютный возраст цивилизаций в сравнении с их сестринским видом - примитивными обществами - весьма мал. Однако у нас есть основания полагать, что человеческий род существует в течение нескольких сотен тысяч лет [+110], а примитивные общества - сверстники самого Человечества, поскольку общественная жизнь - необходимое условие жизни человека.

Теперь ясно, что контрдовод, который мы пытаемся опровергнуть, основывается просто на ошибке в рассуждении. "Историческое время", которое кажется пропастью между цивилизациями, находящимися на противоположных полюсах временной оси, на самом деле совпадает с временем, прошедшим с момента возникновения первого представителя вида до настоящего времени Человек превратился в Человека, создав примитивное общество. Если возраст Человечества равняется приблизительно 300 тыс. лет, то возраст цивилизаций, отождествляемый до сих пор с длительностью человеческой истории, равен менее чем 2% данного отрезка. На этой временной шкале жизни все выявленные нами цивилизации распределяются не более чем в три поколения обществ и сосредоточены в пределах менее пятой части времени всей жизни Человечества. С философской точки зрения жизнь их протекает в одно и то же время.

Философский аспект эквивалентности обществ данного вида

Возможно, наши критики согласятся признать, что цивилизации сравнимы между собой, но они, по всей вероятности, будут утверждать, что эта сравнимость имеет чисто формальный характер. Разве она не ограничена рамками некоторых внешних характеристик? Поэтому не правильнее ли будет провести разграничительную черту, отделив значимые цивилизации от незначимых? А предположив, что значимая цивилизация является каким-то одним представителем вида, не придем ли мы другим путем к тому же тезису о "единстве цивилизации"?

Однако нельзя забывать, что любая ценностная характеристика всегда несет субъективную окраску. Так стоит ли, преодолев заблуждение относительно уникальности своей цивилизации, вновь впадать в старый грех, настаивая, что одна цивилизация может быть значимее другой? Та же эгоцентрическая иллюзия в новой форме. Можно также напомнить критикам, что ценность, подобно времени, относительна.

Чтобы построить для сравнения оценочную шкалу, которая была бы в известной степени абсолютной, необходимо сравнивать цивилизации не только друг с другом с учетом конечной целевой установки каждой, но и с примитивными обществами, от которых они отличаются общим видовым свойством. Необходимо определить, сколь далеко они продвинулись в достижении своей и общей цели и насколько отстоят от наиболее высокого уровня, достигнутого примитивными обществами. Лишь осуществив эти измерения, можно будет говорить о значимости каждой отдельной цивилизации и попытаться установить высшую точку развития их.

Последняя мысль особенно важна, поскольку цивилизации представляют собой не статические формации, а динамические образования эволюционного типа. Они не только не могут пребывать в состоянии покоя, но не могут и произвольно менять направление, как если бы они двигались по улице с односторонним движением. Если продолжить эту аналогию, то мы увидим, что ни одна из идентифицированных нами двадцати одной цивилизации не преодолела еще всю улицу до конца и что четырнадцать из них постигла беда, когда они, нарушив правила, повернули вспять. Одни из них сталкивались с другими, другие же останавливались ввиду реальной угрозы для окружающих. Что же до тех семи цивилизаций, которые существуют и сегодня, то трудно сказать, которая из них в состоянии достичь конца улицы, какие из них все еще норовят развернуться, а какие строго соблюдают правила движения.

Однако, воспользовавшись нашей аналогией, попробуем построить искомую шкалу ценностей.

Итак, если на плане нашей улицы точками изобразить двадцать одну цивилизацию, то обнаружится, что точки не рассыпаются равномерно по всей длине улицы. Можно заметить, что они сгрудились в одном весьма узком месте. Сзади окажется довольно большое пространство, которое все из ехавших, включая и неудачников, успешно преодолели. Впереди же - тоже свободное пространство - туда еще не въехала ни одна машина. Это и есть самая длинная часть дороги. Разумеется, если ограничить внимание лишь той частью улицы, где наблюдается скопление точек, то и говорить, собственно, не о чем. Какие-либо выкладки или сравнения будут просто невозможны. Если же рассматривать все точки по всей длине улицы, то можно увидеть, что дистанции между ними ничтожно малы по сравнению с расстоянием, которое отделяет их от начала и конца пути.

Сравнимость "фактов" при исследовании цивилизаций.

Наши критики выдвигают еще одно возражение. Согласившись с тем, что сравнительное исследование цивилизаций в принципе возможно в теории, они считают неприменимым его на практике из-за неподатливости материала. Последовательность цивилизаций не что иное, как цепь исторических событий, или фактов, а каждый исторический факт уникален, отсюда делается вывод, что они принципиально несравнимы. С этой точки зрения утверждение, что история повторяется, представляется ложным.

Доводы весьма серьезны, и поэтому рассмотрим их со всем вниманием. Для начала попросим наших критиков согласиться, что какой-либо феномен, уникальный во всех отношениях и поэтому несравнимый, взятый как представитель определенного класса, внутри этого класса вполне сопоставим с другими. Эта двойственность, присущая определенным феноменам, отражается в употреблении слова "индивидуальный", которое не только двусмысленно, но и содержит на первый взгляд два диаметрально противоположных значения. Иногда оно употребляется, чтобы подчеркнуть уникальность явления, а иногда - чтобы выразить идею относительной несравнимости. И следует заметить, что двусмысленность этого слова исчезает, как только его несколько насильственно пристегивают к неодушевленному предмету. Это слово из словаря Жизни. Согласимся с нашими критиками, если они согласны с нами, что все феномены Жизни янусоподобны, ибо в разных аспектах они одновременно и сравнимы, и уникальны. Каждое проявление Жизни уникально, поскольку оно сосредоточено на себе. Это сущностное свойство проявляется в способности к вариациям и мутациям, имеющим уникальный творческий характер. Однако определенные проявления Жизни, как свидетельствуют данные таких наук, как психология, биология, ботаника, зоология и антропология, сравнимы между собой. Психология и биология сравнивают материальные структуры и механизмы Жизни статически и динамически. Ботаника и зоология сравнивают индивидуальные живые существа, чтобы классифицировать их и определить, каким образом классы связаны между собой и в каком хронологическом порядке они появились. Зоология включает в свое поле сравнительного исследования изучение животного, называемого человеком; но поскольку это животное, прежде чем стать человеком, было животным стадным, постольку и человечество должно быть изучаемо в связи с социальной средой, без которой оно, кстати, не может существовать. Поэтому и необходимо сравнительное изучение человеческих обществ, которые представляют собой проявления Жизни, но сами при этом живыми существами не являются. Наука, которая занимается сравнительным изучением примитивных обществ, называется антропологией. Успехи ее общепризнанны. Однако широко распространено мнение, что сравнительный метод, используемый антропологией, применим только к исследованию народов, не имеющих истории. Мнение это основывается на предположении, что сравнительное исследование и историческое исследование несовместимы между собой, потому что история не повторяется. Если же при изучении какого-либо общества с помощью сравнительного метода успехи налицо, то это приписывают тому, что, значит, общество это в некотором смысле "внеисторично".

"Народы, у которых нет истории", отождествляемые с примитивными обществами, - это, конечно, весьма сомнительное словосочетание, ибо, даже если все существующие в настоящее время примитивные общества пребывают в статическом состоянии, это не доказательство того, что они изначально и всегда находились в таком состоянии. В начале нашего исследования было показано, что превратности развития обществ данного вида иногда приводили к затянувшемуся и лишенному действия эпилогу, что засохший ствол сохранялся и после того, как жизненные соки переставали поддерживать его. Разве нет вероятности, что все существующие ныне примитивные общества - это сухие ветви когда-то живого древа и что их застывшее состояние-эпилог бурной когда-то истории? Ведь не всегда же они были неподвижными. Когда-то этот вид обществ начал свое существование, приняв стадный образ жизни и пройдя мутационный цикл от не - Человека к Человеку. Фиксируя отблески истории примитивных обществ, мы понимаем, что они были столь же динамичными и значительными, как и более поздние цивилизации.

Таким образом, описание примитивных обществ как "народов, у которых нет истории", ошибочно и свидетельствует прежде всего об ограниченности наших возможностей. Однако факт остается фактом: примитивные общества могут быть исследованы с помощью сравнительного метода.

Если провести эмпирическое исследование фактов человеческой жизни, отраженных в истории цивилизаций, то обнаружится регулярность и повторяемость их, что открывает возможность использовать для анализа сравнительный метод. Эта регулярность и повторяемость особенно наглядна в жизни той цивилизации, членами которой являемся мы сами. Пока западные историки спорят о возможности проведения сравнительного исследования исторических фактов, наши бизнесмены усердно занимаются сравнительным исследованием жизненных фактов. Лучшим примером такого сравнительного исследования, осуществляемого с практическими целями, является статистика, без которой невозможна надежная работа компаний. Сбор статистических данных с последующей обработкой их и составлением прогнозов - основа почти всех прибыльных предприятий в современном западном мире. Если на практике сравнительное исследование фактов жизни цивилизации успешно используется и приносит доход, не является ли это достаточным доказательством того, что и теоретически сравнительное исследование исторических фактов возможно и допустимо? Таким образом, западный бизнесмен уже освоил ту область, в которую западный ученый опасается вступать. Но мы, не колеблясь, последуем за первопроходцами.

Примечения

[*11] Если допустить, что индская культура была ответвлением шумерской культуры, распространенной шумерским универсальным государством, и представляла собой магнит, который привлек движение племен ариев в Индию из Евразийской степи. Если же это предположение неверно, то индское общество следует отнести к предыдущей группе несвязанных обществ.

[*12] Если предположить, что мистерии и орфическая церковь были рудиментами вселенской церкви, созданной внутренним пролетариатом предшествовавшего минойского общества. Если же эта точка зрения неверна, то есть мистерии и орфизм следует считать вселенской церковью, то эллинское общество относится к группе аффилированных обществ.

[*13] Родина вавилонского общества совпадала с Шумером + Аккадом + Ассирией + Эламом, хотя Элам и Ассирия фактически не были родиной шумерского общества, а лишь включались в его владения на самой ранней ступени.

[*14] См.: Hobhause L.T., W heeler G. С., Ginsberg M. The Material Culture and Social Institutions of the Simpler Peoples: An Essay in Correlation. London, 1915.

[*15] White A.F. China and Foreign Powers. London, 1927. p. 41.

[*16] К этим последовательностям относятся: минойская-эллинская-западная, минойская-эллинская-православная, минойская-сирийская-исламская, шумерская-индская-индуистская (если предположить, конечно, что связь, намеченная между индской и шумерской цивилизациями, установлена).

Комментарии

[+107] Левиафан - в библейской мифологии гигантское всепожирающее морское чудовище, описываемое как крокодил, гигантский змей или дракон. В переносном смысле - нечто огромное, чудовищное, всепоглощающее.

[+108] Послу Георга III (1738-1820, король с 1760, сошел с ума в 1811) в Китае лорду Маккартнэю было отказано в аккредитации при дворе Цзяньлуна (1736-1796), так как он не исполнил некоторые элементы унизительного для европейца церемониала, свидетельствующего о верховенстве китайского монарха над всеми остальными; поэтому нижеследующее письмо продиктовано все же обидой.

[+109] Древнейшие государственные образования восходят к рубежу IV и III тыс. до н.э. Если же фиксировать начало цивилизации по наличию поселений городского типа. то древнейшее из известных - Иерихон в Палестине - возникло в кон. VII тыс. до н.э.

[+110] По современным данным, возраст Земли - 4,6 млрд. лет; жизнь на ней существует около 3.2 млрд. лет; останки древних обезьян, обладавших некоторыми чертами, свойственными только человеку, насчитывают около 14 млн. лет; первые существа семейства Homo появились около 5 млн. лет назад, люди современного типа - примерно 40 тыс. лет назад: самые ранние орудия труда - оббитые гальки - употреблялись уже около 2 млн. лет назад.

Часть 1. ПРОБЛЕМА ГЕНЕЗИСА ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Установив, что цивилизации сравнимы между собой, и решив предпринять сравнительное исследование идентифицированных нами цивилизаций, начнем с анализа процесса возникновения цивилизации, вернее, всех доступных наблюдению путей этого процесса.

Проведя различие между цивилизациями, родственно не связанными, и обществами, которые в той или иной степени были связаны с предшествующими цивилизациями, следует отметить, что первые составляют всего шесть из двадцати одного общества [*1] и принадлежат хронологически к ранним периодам в развитии этого вида обществ. Кроме того, легко заметить, что не менее восьми родственно связанных цивилизаций возникло в Старом Свете и две - в Новом Свете между III тыс. до н.э. и II тыс. н.э. и что в этот период не появилось ни одной новой независимой цивилизации ни в Старом, ни в Новом Свете.

Две родственно связанные цивилизации, которые моложе любой независимой цивилизации в Новом Свете, - юкатанская и мексиканская; восемь в Старом Свете: дальневосточная (основная), дальневосточная (в Корее и Японии), западная, православная (основная), православная (в России), индуистская, иранская, арабская; цивилизации, связанные с шумерской и минойской, то есть индская (?), хеттская, вавилонская, эллинская и сирийская, исключаются, потому что они, возможно, возникли раньше, а не позже китайской [+1]. Эти хронологические наблюдения можно объединить в единую таблицу (см. табл. 2).

Таблица 2

Независимые цивилизации

Связанные цивилизации

 

связаны внешним пролетариатом

аффилированные внутренним пролетариатом

связаны господствующим меньшинством

 

 

чужой творческий источник

свой творческий источник

 

4000 г. до н.э. египетская + шумерская 3000

 

 

 

 

минойская 2000

 

 

 

 

китайская (?) 1000

индская + хеттская сирийская + эллинская

 

 

вавилонская

майянская андская (?)

 

дальневосточная (основная) дальневосточная (Корея и Япония) западная + православно-христианская (основная)

индуитская

юкатанская мексиканская

1000 г. н.э. 2000

 

Православно-христианская (в России)

иранская арабская

 

 

Из этой таблицы может показаться, что как в Старом, так и в Новом Свете возникновение не связанных родственно цивилизаций прекратилось, как только некоторые из них выработали альтернативный способ появления посредством преодоления превратностей собственной судьбы. В периоды надломов и распадов этих независимых цивилизаций возникли первые формы родственно связанных цивилизаций; и при современных условиях, когда весь мир оказался опутанным сетью западной цивилизации, можно предположить, что в свою очередь и западная цивилизация претерпевает процесс надлома и распада. Однако едва ли можно представить, что возникнут новые цивилизации, не связанные хоть в какой-то мере со своей предшественницей - западной цивилизацией. Другими словами, возможность возникновения цивилизаций, родственно не связанных, кажется отныне исключенной ввиду распространения западной цивилизации по всему миру. Правда, как уже отмечалось, распространение присуще экономическому и политическому аспектам ее жизни.

Таков вкратце тип появления родственно связанных цивилизаций. Чем же объясняется возникновение независимых цивилизаций? Согласно исходной гипотезе, они появились не в результате отделения от предшествующих обществ того же вида. Можно предположить, что они возникли в процессе мутации обществ сестринского вида, иными словами, как следствие мутаций примитивных обществ, которые становились цивилизациями. Это допущение согласуется с хронологией, ибо мы знаем, что примитивные общества существовали за сотни тысяч лет до появления первых цивилизаций.

Итак, предположив, что независимые цивилизации появились благодаря мутации примитивных обществ, а родственно связанные цивилизации - через отделение от предшествующих цивилизаций, нам остается объяснить, каким образом и почему происходило рождение цивилизаций двух указанных типов.

Примечания

[*1] Египетское, андское, шумерское, минойское, китайское и майянское. Если связь индского общества с шумерским не подтвердится, то число независимых цивилизаций возрастет до семи, а если будет доказано, что индская культура по своему происхождению не зависит от шумерской, то число их достигнет восьми.

Комментарии

[+1] Если следовать датировкам самого А. Тойнби, то только индская цивилизация, возникшая в III тыс. до н.э., древнее китайской, сложившейся в XVIII в. до н.э. Все остальные моложе, ибо, по мнению автора "Постижения истории", хеттская цивилизация возникла в XVIII или XVII в. до н.э.. вавилонская ок. XV в. до н.э., эллинская и сирийская - приблизительно в XII в. до н.э.

 

ПРИРОДА ГЕНЕЗИСА ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Приступая к исследованию генезиса цивилизаций, подумаем, с чего начать: с мутации примитивных обществ в независимые цивилизации или с появления родственно связанных цивилизаций. Второй способ возникновения встречался в истории чаще и будущее, по нашему мнению, принадлежит ему. Однако мутация приводит к гораздо большим изменениям, поэтому рассмотрим вначале именно этот способ генезиса.

Глубина мутации примитивного общества, становящегося цивилизацией, отражена в различиях между двумя видами обществ, существующих в настоящее время. Это различие следует признать как нечто само собою разумеющееся. Следующим шагом нашего исследования должно стать выявление характеристик, определяющих это различие. Оно не в наличии или отсутствии институтов, ибо мы покажем, что институты, будучи регуляторами межличностных отношений, представляют собой атрибуты всего рода, а следовательно, могут быть обнаружены в обществах обоих видов.

Не представляется возможным провести различие между цивилизациями и примитивными обществами и на основании разделения труда, потому что рудименты процесса разделения труда можно заметить и у примитивных обществ. В самом деле, процесс разделения труда - необходимое условие существования институтов, а следовательно, признак, свойственный любому человеческому обществу, ибо трудно представить себе общество, в котором индивид не вносил бы специфического вклада в общественную жизнь, исполняя свою социальную функцию.

Дополнением или противоположностью разделения труда является социальное подражание, или мимесис, что можно определить и как приобщение через имитацию к социальным ценностям. Мимесис - общая черта социальной жизни. Действие его можно наблюдать как в примитивных обществах, так и в цивилизациях, однако в разных видах обществ мимесис действует в различных направлениях. В примитивных обществах, насколько можно судить, мимесис ориентирован на старшее поколение и на уже умерших предков, авторитет которых поддерживается старейшинами, в свою очередь обеспечивая влияние и престиж власти. В обществе, где мимесис направлен в прошлое, господствует обычай, поэтому такое общество статично. В цивилизациях мимесис ориентирован на творческих личностей, которые оказываются первооткрывателями на пути к общечеловеческой цели. В обществе, где мимесис направлен в будущее, обычай увядает и общество динамично устремляется по пути изменений и роста.

Динамическое движение характерно для цивилизации, тогда как статичное состояние свойственно примитивным обществам. Однако, если спросить, является ли это различие постоянным и фундаментальным, ответ будет отрицательным. Все зависит от времени и места.

Все примитивные общества, дошедшие до нас в статичном состоянии, когда-то находились в движении; и все общества, ставшие цивилизациями, рано или поздно тем или иным способом придут к статическому состоянию. Примитивные общества нашего времени статичны, потому что они оправляются от напряжения, которое и ввергло их в данное состояние. Это не смерть, а спячка. Окаменевшие цивилизации статичны, потому что они утратили жизнь в результате неудачной попытки перейти из одного состояния в другое. Они мертвы. И смерть их нельзя ни опровергнуть, ни преодолеть. Их участь - распад, только разлагаться они будут с различной скоростью: одни - как тело, другие - как древесный ствол, а иные - как камень на ветру.

Итак, нам не удалось до конца раскрыть предмет настоящего исследования - различие между примитивным обществом и цивилизацией, - однако нам удалось пролить свет на природу генезиса цивилизаций, что и было целью настоящего исследования. Начав с мутаций, преобразовавших примитивные общества в цивилизации, мы обнаружили процесс перехода от статического состояния к динамической деятельности. Эта же формула характеризует и альтернативный способ возникновения цивилизации - через отчуждение пролетариата от правящего меньшинства ранее существовавших обществ, утративших свою творческую силу. Правящее меньшинство такого рода обществ статично и отделение пролетариата представляет собой динамическую реакцию именно на эту статичность, что в конечном счете оказывается главным условием возникновения нового общества.

Среди разнообразных символов, с помощью которых мыслители не раз пытались выразить чередование статики и динамики в ритме Вселенной, Инь и Ян [+2] кажутся более подходящими, ибо они непосредственно, а не с помощью метафоры передают меру ритма. Поэтому в данном исследовании мы будем использовать именно эти символы, поскольку они прекрасно передают музыку других цивилизаций. В "Magnificat" [+3] мы слышим песню радости Инь, восходящей к Ян: "Душа моя да возвеличит Господа, и возрадовался дух мой о Боге, Спасителе Моем, Ибо снизошел Он по смирению прислужницы Своей...".

Комментарии

[+2] Инь и Ян - основные категории китайской натурфилософии. Инь - начало пассивное, темное, женское; Ян - активное, светлое, мужское. Эти начала не противоборствуют, а взаимно дополняют друг друга, непрерывно друг в друга переходят, и этот переход есть движение всего Космоса.

[+3] Magnificat (лат. "возвеличивает, восхваляет") - начальные слова латинского текста хвалебной песни Богородицы (Лк. 1, 41-55), которые и служат названием всей песни.

ПРИЧИНА ГЕНЕЗИСА ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Негативный фактор

Негативный фактор, который следует учитывать при анализе того длительного периода, что охватывает время существования примитивных обществ, - это сила инерции. Сила инерции, воплощенная в обычае, хорошо объясняет задержку человечества на примитивном уровне приблизительно на 300 тыс. лет. Однако почему же примерно 6000 лет назад некоторые индивиды направили свои усилия на то, чтобы преодолеть эту инерцию и перевести состояние Инь в активность Ян? Чем мощнее сдерживающая сила инерции, тем больший импульс следует ожидать от силы с обратным вектором, и, каков бы ни был источник этой силы, именно он запустил маховик человеческой жизни. Эту неизвестную силу мы исследуем ниже, определив ее пока как позитивный фактор.

Позитивные факторы: раса и среда

Расовая теория и расовое чувство. Перейдем к исследованию позитивного фактора, который на протяжении последних 6000 лет сотрясает род людской, стремясь вывести его из состояния пассивности Инь в состояние активности Ян. Существует несколько альтернативных направлений, по которым следует искать этот фактор. Его можно искать в исключительности человека, сумевшего перейти от Инь к Ян; его можно искать в специфических чертах той среды, которая подготовила или позволила этот переход; можно его искать и в сфере взаимодействия микрокосма с макрокосмом, когда раса противостоит вызову среды. Рассмотрим каждую из этих альтернатив. Сначала возьмем фактор расы, а затем - фактор среды.

Раса

Раса - это термин, употребляемый для обозначения характерной черты, внутренне присущей какому-либо роду или виду, классу или группе живых существ. Расовые элементы, интересующие нас здесь, - это ярко выраженные психические или духовные качества, которые можно обнаружить в отдельных человеческих обществах и которые могут служить положительным фактором, направляющим данное общество по пути цивилизации.

В современном западном мире "расистское" объяснение социальных явлений весьма популярно. Расовые различия в анатомическом строении человека рассматриваются как неизменные и воспринимаются как свидетельства столь же неизменных расовых различий в человеческой психике. Причем предполагается, что они эмпирически объясняют как прошлые, так и будущие достижения определенных человеческих обществ. Эти расистские теории, начинающиеся всегда с подобных предположений, представляют собой поразительные примеры уже отмеченного нами феномена - влияния социальной среды на исследование истории.

Вера в то, что физические различия рас неизменны, присуща нашему времени и нашему обществу. Риторический вопрос: "Может ли Ефиоплянин переменить кожу свою и барс - пятна свои" (Иер. 13, 23) - предваряет в поэтической форме утверждение современных западных биологов, что приобретенные признаки не передаются по наследству. Столь же широко эта мысль была представлена и в прозе. Однако современный расизм, ставший модным на Западе, ничего общего не имеет с гипотезами науки. Этот глубокий предрассудок нельзя рассматривать как нечто рациональное. Расистские предрасудки в современном западном обществе - это не столько искажение научной мысли, сколько псевдоинтеллектуальное рефлексивное выражение расового чувства, а это чувство, как можно наблюдать в наше время, является результатом мировой экспансии западной цивилизации, начатой в последней четверти XV в.

Расовое чувство, которое на Западе исходило в основном от западных поселенцев за границей, имеет также религиозные основания в тех слоях, которые придерживаются протестантских вероучений.

В западной истории протестантизм возник непосредственно перед заокеанской экспансией и созданием заморских поселений, а в XVIII в. противоборство между народами Западной Европы за главенство в заокеанском мире закончилось полной победой протестантов, говоривших на английском языке. Они отвоевали себе львиную долу земель, принадлежавших примитивным народам, а также территорий, освоенных представителями других незападных цивилизаций, которые были не в состоянии противостоять экспансии Запада. Исход Семилетней войны решил будущее всей Северной Америки от Полярного круга до Рио-Гранде [+4] Она стала заселяться новыми нациями европейского происхождения, культурные основания которых коренились в англо-протестантской версии западной цивилизации.

Это было большим несчастьем для человечества, ибо протестантский темперамент, установки и поведение относительно других рас, как и во многих других жизненных вопросах, в основном вдохновляются Ветхим заветом; а в вопросе о расе изречения древнего сирийского пророка весьма прозрачны и крайне дики [+5].

Среди англоязычных протестантов до сих пор можно встретить "фундаменталистов", продолжающих верить в то, что они избранники Господни в том, самом буквальном смысле, в каком это слово употребляется в Ветхом завете.

"Нордический человек"

"Нордический человек" был впервые возведен на пьедестал французским аристократом графом де Гобино, деятельность которого приходится на период между Реставрацией 1815 г. и революцией 1848 г.

Начав с педантичных выпадов против революционных и контрреволюционных политиков Франции и вооружившись "индоевропейской" гипотезой, Гобино разработал расовую теорию истории, которую он развил в блестяще написанной книге с провокационным названием "Трактат о неравенстве человеческих рас" [*2] [+6].

У теории де Гобино были эпигоны, плагиаторы, популяризаторы, последователи, но никто не затмил ее первоначального блеска и никто к ней не прибавил ни одной новой идеи, хотя желающих было много. Слово "индоевропейский" со временем трансформировалось в "индогерманский", а прародину первобытных "индогерманцев" стали искать в районе североевропейской равнины, входившей в то время в пределы королевства Пруссии. Во времена правления императора Вильгельма II появился английский германофил, который еще более энергично пытался обратить других в свою веру в нордического человека. Взвинченная фантазия X. С. Чемберлена [+7] ранжировала великие цивилизации, великие народы, великие личности, пока не подвела их под рубрику "белокурая бестия". Не удовлетворившись отысканием нордических предков Карла Великого и "златокудрого Менелая", он нашел их для Данте и для Иисуса Христа. Все это изложено им в "Основах девятнадцатого века" [*3]

Олицетворением нордической расы для X. С. Чемберлепа была имперская Германия кануна мировой войны 1914-1918 гг.

Лязго